По информации из интернета, еще в молодости у него было диагностировано биполярное аффективное расстройство. Последние тридцать лет он успешно жил с этим заболеванием: он тоже был психотерапевтом, популяризатором психологии, инициатором множества проектов, художником. Но в последний год болезнь вновь вернулась, и, к сожалению, в этот раз взяла верх.
Оказалось, что эта трагедия вызвала множество обсуждений как среди профессионалов, так и среди широкой публики. Помимо слов сочувствия семье Виктора, стали подниматься и профессиональные дискуссии.
Некоторые коллеги увидели в произошедшем свидетельство ограниченности экзистенциально-гуманистического подхода, который развивал Ирвин Ялом и сам Виктор, в отношении клинически проявленных расстройств.Мне кажется,
Обыватели усомнились в психотерапии как в методе в целом. Появились характерные для таких случаев рассуждения про «сапожника без сапог»: психологи продают услуги и знания, которые им же самим не помогают.
сам этот разговор не совсем уместен, учитывая обстоятельства. Но он поднимает несколько действительно важных вопросов.
Многие люди приходят к психологу с надеждой на эффект «волшебной палочки» или «чудо-таблетки». «Сделайте так, чтобы я перестал тревожиться», «избавьте меня от зависимости», «вытащите меня из депрессии» - такие запросы можно довольно часто услышать от клиентов. И я обычно сразу «на берегу» обговариваю, что именно в такой формулировке добиться успехов будет непросто или нереалистично.
Мы можем уменьшить выраженность симптомов, научиться с ними жить, найти способы справляться, принять какие-то ограничения, повысить качество жизни. Но далеко не всегда можно сделать так, чтобы проблема исчезла совсем.
Особенно если речь идет о клинических расстройствах, в развитии которых участвуют не только психологические, но и биологические, и социальные механизмы. Воздействовать приходится сразу на несколько уровней, и даже тогда результат не всегда оказывается таким, как нам хотелось бы.
Думаю, что важно признавать ограниченность психотерапии каки любого другого метода помощи. Она не является панацеей и не обещает человеку жизнь без страданий. Но это совсем не означает, что она бессмысленна и от нее нет пользы.
Возможно, именно увлеченность психотерапией и огромная внутренняя работа помогли Виктору прожить много лет полноценной и продуктивной жизни, несмотря на диагноз. Но в какой-то момент биологические факторы оказались сильнее. Такое, к сожалению, тоже бывает.
И тезис о «сапожнике» кажется мне не менее странным. Психологи - не инопланетяне, лишенные общечеловеческого опыта. Они так же болеют, теряют близких, переживают кризисы, влюбляются, расстаются и страдают. Просто их профессия предполагает больше осознавания, которое, увы, не отменяет боли.
Если смотреть шире, то, конечно, Виктор был в первую очередь человеком, а потом уж психотерапевтом, популяризатором, организатором.
В общем, грустная новость. Но даже своим уходом Виктор Ялом, кажется, вновь поставил перед нами вопросы, характерные для экзистенциальной психотерапии: о человеческой уязвимости, принятии ограничений и ценности нашей жизни, даже когда она далека от совершенства.
* иллюстрация взята с сайта над которым активно работал Виктор Ялом