Angelina Furman. Psychology

Для многих людей питомец - не просто животное, а близкий член семьи, источник любви, привычного тепла и ежедневной опоры. Поэтому тяжелая болезнь или смерть питомца может стать настоящим кризисом и вызвать глубокое горе.
К сожалению, переживания, связанные с потерей животного, не всегда получают достаточное понимание со стороны окружающих. «Это всего лишь животное», «Возьми другого» или «Со временем пройдет». Такие слова, даже сказанные из лучших побуждений, могут усиливать чувство одиночества и заставлять скрывать свои эмоции.

PetPsyHelp Café - возможность не оставаться с этим переживанием.
В пространстве, где другие участницы тоже знают, что значит бояться потери или уже пережить ее, заботиться о тяжело больном питомце или принимать сложные решения, не нужно объяснять, почему вам так больно.

• Ощущение, что вас понимают. Встреча с людьми, имеющими похожий опыт, помогает почувствовать: ваши чувства естественны и имеют право на существование.

• Возможность говорить без страха осуждения. Можно рассказывать о тревоге, бессилии, вине, злости, тоске или любви в том объеме и темпе, который подходит именно вам.

• Поддержку в сложный период болезни. Когда питомец серьезно болен, жизнь может быть наполнена тревогой, неопределенностью и постоянными решениями. Общение с теми, кто проходит через похожий опыт, помогает выдерживать этот период.

• Меньше чувства одиночества. Даже если кажется, что никто вокруг не может понять вашу боль, группа напоминает: вы не единственный человек, столкнувшийся с такой утратой.

• Возможность постепенно проживать горе. Группа не убирает боль и не предлагает «быстро забыть» любимца. Она помогает дать переживаниям место и постепенно найти способ жить дальше, сохраняя связь с тем, кто был важен.

• Поддержку и человеческое тепло. Иногда особенно важно просто побыть рядом с теми, кто понимает


В начале октября Вероника @veronika_kpsy проведет первую встречу PetPsyHelp café сезона 2026-2027

Глория Стайнем: Если бы Фрейд был женщиной
Перевод с английского Дины Викторовой

Если бы Фрейд был женщиной и звали бы ее Филлис Фрейд, то знаменитая теория выглядела бы так:
(все веселое - в тексте, правда - в примечаниях)

Необходимо учитывать тот факт, что когда маленькая Филлис росла и воспитывалась в Вене в середине XIX века, женщины считались более высшими существами, чем мужчины, благодаря их способности к деторождению. Эта вера в превосходство женщин была настолько сильна, что воспринималась всеми как непреложный факт. В связи с этим был весьма распространен такой феномен, как «зависть к матке» среди подавляющего большинства мужчин.
Так или иначе, вера в естественное право женщины доминировать над мужчиной лежала в самом основании Западной цивилизации. Без доли сомнения, с авторитетным видом женщины могли заявить, что хотя мужчина и может пытаться выразить себя в искусстве, он никогда не станет великим художником, скульптором, музыкантом, поэтом, так как он лишен творческого начала, выраженного в наличии живородящего чрева. Поскольку он также обладал лишь кастрированной ущербной грудью, не способной питать и вскармливать. Мужчина мог стать лишь домашним поваром, но не способен быть великим кулинаром, диетологом, виноделом или изобретателем специй. Ему не присуще тонкое чувство продукта, понимание нюансов и оттенков еды. Он лишен самого инстинкта вскармливания, лежащего в основе кулинарного творчества.

Благодаря практике деторождения, женщины чаще и основательнее пользовались медицинской помощью, по этой же причине система здравоохранения фокусировалась на вынашивании и родах. В связи с этим не имело смысла поощрять мужчин к занятиям медициной, становиться терапевтами, хирургами, исследователями, хотя никто не запрещал им работать в низкооплачиваемых, непрофессиональных областях медицины в качестве обслуживающего персонала.

Даже к моделированию собственной одежды мужчины допускались с риском их полного провала. Когда они сами изобретали моду, их воображение не шло дальше реализации собственного комплекса по отношению к матке и женским гениталиям. Их модели являли собой бесконечные повторения женской сексуальной символики. Например, треугольный разрез мужских джемперов и свитеров вызывал ассоциации женского лобка. Узел галстука повторял очертания клитора, а галстук бабочкой – ни что иное, как clitoris erecta (эрегированный клитор – прим. пер.). Прибегая к терминологии Филлис Фрейд, назовем этот феномен «репрезентация».

Не имея личного опыта в вопросах рождения-нерождения, выбором между зачатием и контрацепцией, бытия и небытия, как это делали женщины в течение всего своего детородного периода, мужчины обладали крайне низким уровнем понимания концепций справедливости и этики. Из-за этого они не могли стать хорошими философами, поскольку философия как раз и имеет дело с концептами бытия и небытия, плюс все, что между этими полюсами. Разумеется, мужчины обладали также низкой способностью выносить решения, касающиеся жизни и смерти, что объясняло (и, возможно, по сей день объясняет) их отсутствие на уровне принятия решений в юриспруденции, правоохранительных органах, армии и других подобных областях.

Помимо живородящего чрева и вскармливающей груди, способность женщин менструировать являлось важнейшим доказательством их превосходства. Только женщины способны испускать кровь без увечий и смертельных исходов. Только они восставали из пепла подобно птице Феникс каждый месяц; только женское тело находится в постоянном резонансе с пульсирующей Вселенной и с ритмами приливов. Не включенные в этот лунный цикл, могли ли мужчины иметь чувство времени, ритма и космоса?

Как могли мужчины в христианских храмах служить культу Пресвятой Девы, дочери Матери небесной, не обладая физическим воплощением Ее ежемесячной смерти и Воскрешения из мертвых? Как в иудаизме могли они поклоняться древней Богине Матриархата, не обладая Ее жертвенными символами, запечатленными в Старом Завете Матерей? Бесчувственные к движениям планет и вращающегося Космоса, как могли мужчинами становится астрономами, натуралистами, учеными – да кем угодно, в конце концов?

Можно было бы легко представить мужчин кустарями, декораторами, преданными сыновьями и сексуальными спутниками (при условии, конечно, определенного мастерства, поскольку аборты, хоть и допускались, но все же были болезненными и их избегали; легкомысленное оплодотворение могло повлечь за собой наказание в виде тюремного заключения).

Однажды Филлис Фрейд выступила с блестящей теорией, которая опережала практику неврологии XIX века. Наиболее сильным импульсом к ее созданию послужили вовсе не фразы типа «зависть к матке» или «анатомия — это судьба». Нет, эти истины уже успели стать частью культуры. Предметом интереса и лечения стала для Филлис тестирия — заболевание, характеризующееся неконтролируемыми эмоциональными пароксизмами, непостижимыми физическими симптомами, причем преимущественно наблюдаемыми у мужчин, так что большинство экспертов предположили, что заболевание связано с мужскими тестикулами (яичками, - прим. пер.). Хотя тестиричные мужчины часто описывались как страдающие половыми извращениями, претенциозные и неизлечимые, некоторые терапевтические методы все же были в ходу. Лечебные средства охватывали большой диапазон — от простых водных процедур, постельного режима, умеренного электрошока или здорового образа жизни, лечения минеральными водами на курорте до обрезания, удаления яичек, прижигания пениса и других мер, которые сейчас кажутся просто драконовскими. Но в некоторых случаях они оказывались более или менее успешными в ослаблении тестирических припадков. Во всяком случае они были продуктом своего времени.


Продолжение: https://fembaza.notion.site/5a6b980a908c41b8882f3d28a728a21e?pvs=143

Умерла легендарная феминистка второй волны Глория Стайнем

Ей было 92 года.

Согласно заявлению, опубликованному в ее соцсетях Стайнем скончалась в среду 3 сентября в своем доме в Нью-Йорке в окружении близких.

Стайнем способствовала тому, чтобы феминизм стал частью публичной политики с помощью своей журналистской деятельности, публичных выступлений и активизма. Авторка девяти книг, она вела кампании против домашнего насилия, калечащих операций на женских половых органах и порноиндустрии, а также боролась за репродуктивные права женщин.

В 1971 году она стала соучредительницей журнала Ms. В 1976 году он стал первым национальным изданием, поместившим на свою обложку тему домашнего насилия.

В 2013 году президент Барак Обама наградил её Президентской медалью Свободы.

Очень-очень жаль

При описании алкогольной зависимости у женщин основной стратегией его определения является сравнение с ее течением у мужчин. Большинство текстов прямо обращается к сравнению как к методу исследования, некоторые цитируют упомянутые исследования-сравнения, некоторые косвенно указывает на факт сравнения, употребляя такие обороты, как «сравнительно», «более», «менее», опуская «образец» сравнения. Для примера: «Алкоголизм у женщин имеет свои особенности». Сравнивается симптоматика, клиника, тяжесть течения, прогнозы, курабельность, качества личности. «Лживость у алкоголичек более выражена, чем у мужчин»; «Алкоголизм у женщин протекает более злокачественно, чем у мужчин». По моему мнению, это указывает на вторичность дискурса относительно алкоголизма вообще — в котором уже определены стадия, клиническая картина, закономерности течения и т. д. — той схеме, с которой подходили для «вычленения» алкоголизма у мужчин по отношению к дискурсу о женском алкоголизме. Акцент ставится на отличиях, которые в данном случае смещаются в сторону катастрофичности и утяжеления.

Интересно отметить то, что в дальнейшем литература по данному вопросу неоднократно возвращается к теме «более» или «менее», находя все новые доводы в пользу своих теорий. «Вопрошающий субъект вопрошает в соответствии с определенной решеткой исследования», и в данном случае такой «решеткой» является модель алкоголизма мужского.

Таким образом, дискурс женского алкоголизма вторичен по отношению к «нормативной» модели алкогольной зависимости, обозначающей эту проблему у мужчин. Схема, применяемая к данной проблеме у мужчин, перестает работать при попытке применения ее к женщинам. При конструировании модели женского алкоголизма акцент ставится на отличиях, которые в данном случае смещаются в сторону катастрофичности и утяжеления.

<...>

Субъекты, воспроизводящиеся в дискурсе: женщина, мужчина, и взгляд врача, который отражается и материализуется в литературных источниках. Женщина, помещенная в контекст психиатрического, наркологического дискурсов, объективирована, молчалива. Ее слова могут приводиться лишь в качестве доказательства патологичности ее опыта (например, описание галлюцинаций). В качестве наказания выступает патологизация. В судебном дискурсе она может быть наказана уголовно и административно за нарушение порядка — лишением свободы или «лечебно-профилактической» работой. В социальном обозначается ее роль как матери и трудящейся и, соответственно, как наказание, — увольнение, лишение родительских прав. Чтение статей оставляет у меня тягостное впечатление. И дело даже не в том, что они немногочисленны, малоизученны, на что сетуют авторы статей. Авторы этих статей, пытаясь обратится к женскому опыту, встраивают его в существующую модель, и в основном воспроизводят традиционный медико-психиатрический дискурс со всеми присущими ему чертами (выстраивание нормы / патологии, авторитарность, биологизация, стремление классифицировать и структурировать многогранность жизни, основанные на властном, «мужском» взгляде). Отсутствует адекватный альтернативный «язык», применимый к данной тематике.

<...>

Характерным для языка СМИ является употребление термина «алкоголичка», хотя в наркологическом дискурсе от него официально отказались. Употребление алкоголя в больших количествах обозначается как поведение, неприемлемое для женщины, что проявляется в отрицаниях: «каждая десятая "квасит" совсем не по-женски».

Для обозначения зависимой от алкоголя женщины, имеющей детей, применяется слово «мамаша», зависимые называются «опустившимися», часто употребляется слово «дамы», которое в данном контексте имеет иронический оттенок. Зависимые от алкоголя женщины рассматриваются как источник демографической опасности и опасности «для всего нашего будущего»: с ними связывается снижение рождаемости или чрезмерная рождаемость среди них.

Таким образом, субъекты, представленные в статье — мужчины, женщины, дети, эксперты и «мы» — общество, власть, представленная участковым. Женщины в норме должны рожать детей и заботиться о них, заботиться о семье и семейном очаге. Мужчины в текстах выступают как «эталон» для сравнения по вопросам, связанным с алкоголизмом, причем и алкоголизм, и простое употребление алкоголя оказывается приемлемым и обычным для мужчин и совершенно недопустимым для женщин. Дети выступают в роли жертв, которых необходимо защищать, а также они символизируют будущее и надежды на него.

<...>

Медиа-дискурс не только формирует образ «алкоголички» и определяет нормы пития, различные для мужчин и женщин, он также поддерживает гендерную стратификацию общества и закрепление роли женщины как матери, жены, хранительницы семьи, обращаясь к «природным» качествам и предназначению женщины. Употребление женщинами алкоголя описывается как опасность для будущего и настоящего. Женщина, зависимая от алкоголя, выделяется из «нормальных» членов общества, которые, соответственно, наделяются правом регулировать ее жизнь.

«Алкоголизм» в современном его варианте существует на стыке медицины (психиатрии) и судебной системы. При этом обнажается регулятивная, контролирующая функция медицины. Обращаясь к вопросу употребления алкоголя женщинами, медицина «добавляет» физиологическую информацию, существующую для женщин к модели алкоголизма, построенной для мужчин. Проблема женского алкоголизма при дифференциации от мужского рассматривается как более тяжелая, злокачественная. При этом если образ «мужчины-алкоголика» выстраивается в некотором роде как маргинала по отношению обществу, можно говорить о тройной депривации «зависимой женщины»: как алкоголика; как женщины (например, сексуальная эксплуатация женщины с последующим ее осуждением, акцентирование на материнских функциях); как нарушительница гендерного канона, а значит, и устоев общества.

Нарушение норм создает тревогу и необходимость наказать. Наказание происходит путем исключения из категории нормальных, патологизации, порицания и осуждения в случае попадания в медико-психиатрический дискурс и принудительного труда и ограничения свободы — в судебный. Судебный и психиатрический дискурс становятся взаимосвязанными, и, в соответствии с идеей М. Фуко, служат реализации власти, надзора и контроля, производя при этом «зависимую от алкоголя женщину» и различные ее категории. Попытка встраивания женского опыта в дискурс заканчивается «перетеканием» психиатрии в наркологию и наоборот, без необходимого обновления языка. Еще в более ярких формах эта патологизация воспроизводится в СМИ, где «алкоголичка» рассматривается как угроза для настоящего и будущего общества.


Жук Алена Николаевна
Производство женского алкоголизма в медико психиатрическом дискурсе

Десять прямых способов противодействовать патологизации женщин и девочек и в итоге покончить с ней

Текст: докторка Джессика Тейлор «Сексуальная, но сумасшедшая»
Перевела нейросеть Gemini, отредактировала и сократила Настасья Книгина 

2/4
Начало

4. Внедрить травма-информированный подход к ментальному здоровью на всех уровнях каждой системы

Мы должны оставить в прошлом эпоху медикализации и патологизации травмы, дистресса, эмоций и человеческих страданий. Наша система не работает. Мы создали сотни психиатрических расстройств и сотни методов психиатрического лечения, но при этом не добились никакого прогресса или улучшения общественного ментального здоровья. Мы не решаем проблемы бедности, угнетения, неравенства или травмы — мы просто даем человеческому дистрессу новые медицинские названия, а затем перекладываем ответственность на мозг конкретной человеки.

Нам необходимо перейти к подлинно социальной модели (учитывающей контекст, окружение и социальные причины страданий) и травма-информированному подходу. Этот подход отвергает патологизацию и психиатрические диагнозы и исходит из того, что травма и дистресс — это нормальная, естественная реакция на тяжелые обстоятельства и жизненный опыт. Мы не можем продолжать превращать любую негативную эмоцию или поведение в медицинское расстройство с соответствующей таблеткой.

Людиням нужно дать возможность чувствовать эмоции, распознавать их, говорить о них, проживать их, понимать их и справляться с ними. Мы не можем и дальше держать общество под наркозом, а потом удивляться, что не так. Согласно статистике, наше общество состоит из миллионов травмированных людинь, и никого из них не слушают и не защищают.

Эти изменения потребуют полной перестройки систем целиком, включая здравоохранение, уголовное правосудие, пенитенциарную систему, государственное управление, СМИ и образование.  Это можно сделать — психиатрия своим примером уже доказала возможность масштабирования теорий.

Мы можем изменить концепции и нарративы и перейти к гуманистическим, травма-информированным формам поддержки человеки без патологизации. Поскольку женщины и девочки – главные пострадавшие от этой формы угнетения, они, скорее всего, почувствуют пользу от этого перехода первыми и в наибольшей степени.

5. Оспорить ненадлежащее использование концепции ACEs

Во многих странах мира наблюдается растущий интерес к концепции ACEs (Adverse Childhood Experiences — Тяжёлый детский опыт). На самом деле это не целостная методологическая база или теория. Упрощенно говоря, опросник ACEs представляет собой базовый список из десяти вопросов о возможных тяжёлых событиях, с которыми взрослые могли столкнуться в детстве. При этом опросник упускает сотни других факторов: буллинг, бедность, расизм, болезни, отсутствие дома, миграцию, статус беженки, употребление алкоголя и наркотиков в окружении и так далее.

Его начали применять в социальной работе, психологии, образовании, охране правопорядка и здравоохранении. Теперь его ошибочно считают «травма-информированной практикой», где можно набрать баллы от нуля до десяти, получить свой «индекс ACE» и на его основе прогнозировать вероятность тяжелых жизненных событий, заболеваний и особенностей поведения. Это недостоверно, никогда не имело научной доказательной базы и представляет собой грубейшее злоупотребление инструментом. Опросник уже используется для того, чтобы вносить неродившихся детей пострадавших от насилия женщин в реестры риска, отказывать в страховании жизни и здоровья или препятствовать детям, пережившим насилие, в получении поддержки.

Чтобы двигаться вперед, специалисткам необходимо отказаться от концепции ACEs и прислушаться к авторам методики, чья работа подверглась искажению и нецелевому использованию.

Вместо опросника ACEs специалистки и институции могут внедрять профильную травма-информированную работу и фокусироваться на конкретной человеке, которой они оказывают помощь, вместо того чтобы пытаться категоризировать её травму и высчитывать балл по десятибалльной шкале. Концепция ACEs уже ввела в заблуждение миллионы людинь. Хотя она может иметь определенную ценность при анализе статистических закономерностей и распределений на уровне популяций, ей не место в индивидуальной практике, оценке рисков, маршрутизации пациенток, прогнозировании исходов или терапевтической поддержке.

6. Переобучить специалисток

Изменения такого масштаба потребуют масштабного переобучения всех специалисток — от медсестер до судей. Специалистки должны понять, что психиатрическое диагностирование женщин и девочек наносит им тяжелый вред и создает предвзятое отношение к ним на всю оставшуюся жизнь. Их нужно обучить другим, более безопасным методам работы с травмированными и находящимися в состоянии дистресса женщинами и девочками — методам, не предполагающим медикаментозного лечения или седации.

Это потребует времени и строгого внешнего регулирования, чтобы избежать повторения ситуации с ACEs при внедрении травма-информированных подходов к ментальному здоровью. Критически важно, чтобы эта альтернативная концепция, противостоящая медицинской модели, не была поглощена или размыта доминирующими институтами и специалистками традиционной медицинской модели.

Травма-информированные подходы и теории должны оставаться за пределами медицинской модели и никогда не стремиться медикализировать, диагностировать или назначать препараты тем, кого мы поддерживаем своей работой.

В процессе переобучения специалисток на всех уровнях мы также должны обеспечить, чтобы их собственная рабочая среда стала травма-информированной. Бесполезно пытаться внедрять травма-информированный подход в работу с клиентками, если сама команда специалисток выгорела, травмирована и находится в состоянии хронического дистресса из-за своей ежедневной работы.

Точно так же нельзя говорить о травма-информированной рабочей среде, если специалисткам не рекомендуют или прямо запрещают говорить о собственных травмах, травме свидетельницы и личной связи с работой, которую они выполняют.

Это означает, что абсолютно каждому отделу кадров придется изменить подход и переобучить своих сотрудниц и руководительниц с позиций травма-информированной и антипатологизирующей перспективы. Это позволит гарантировать, что сотрудницы не будут подвергаться дисциплинарным взысканиям или дискриминации за то, что они испытывают дистресс или переживают травму.

7. Изменить язык и нарративы, транслируемые широкой публике

Один из главных факторов, благодаря которому психиатрия вошла в мейнстрим — то, что писательницы, философини, издательницы, благотворительные организации, правительства, знаменитости и СМИ на протяжении нескольких десятилетий транслировали тысячи неверных и вводящих в заблуждение сообщений о ментальном здоровье, травме, расстройствах, медикаментах и лечении.

Теперь нам необходимо общими усилиями опровергнуть и скорректировать эти посылы и предложить миллионам людинь, которым внушили, что у них «психическое расстройство», гуманистические, сострадательные и травма-информированные нарративы.

Это процесс, который также займет много времени. Однако благодаря возможностям современных социальных сетей он может пройти быстрее, чем процесс, сделавший медицинскую модель доминирующей. Соцсети дают нам возможность охватить миллионы людей за считанные минуты, и если эти сообщения будут исходить от влиятельных компаний, лидерок мнений и руководительниц государств и институций, мы сможем добиться серьезных системных изменений очень быстро.

#джессика_тейлор #перевод_sexy_but_psycho #травма_информированный_подход

© На стороне женщины

Десять прямых способов противодействовать патологизации женщин и девочек и в итоге покончить с ней

Продолжаю тему изменений в пси-помощи, социальной защите и судебной системе, о которых стоит размышлять, даже если прямо сейчас по не зависящим от нас причинам не можем их осуществить в полной мере. В списке есть и то, что отдельные пси-специалистки могут делать уже сейчас.

1/4
Текст: докторка Джессика Тейлор «Сексуальная, но сумасшедшая. Как патриархат использует травмы женщин против них»
Перевела нейросеть Gemini, отредактировала и сократила Настасья Книгина 

1. Перестать распространять и использовать психиатрическую дезинформацию: теорию химического дисбаланса, утверждения о том, что ЭСТ (электросудорожная терапия) не несет рисков, что лекарства «восстанавливают баланс веществ» или что «психические заболевания наследуются*». Все эти нарративы мешают обществу понять природу травмы. Школьницам, студенткам университетов и обучающимся специалисткам до сих пор преподают мифы и концепции, которые сейчас публично опровергают даже Американская психиатрическая ассоциация (APA) и Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ).

Несмотря на это, миллионы людинь всё еще верят, что проблемы с ментальным здоровьем вызваны дисбалансом химических веществ в мозге и генетикой, унаследованной от родителей. Ни одна из этих теорий не является достоверной, и пришло время для официальных опровержений и выплаты компенсаций.

Врачини общей практики и медсестры ежедневно продолжают говорить своим пациенткам, будто у тех наблюдается химический дисбаланс в мозге — хотя его не существует, его невозможно проверить, доказать или проследить его изменения на фоне приема препаратов, якобы его устраняющих.

У докторок не должно быть возможности давать вводящую в заблуждение или неверную информацию о психотропных препаратах, и должны быть предусмотрены четкие механизмы привлечения к ответственности за такие случаи. Я общалась со многими женщинами, которым никогда не рассказывали о побочных эффектах или последствиях синдрома отмены при приеме препаратов. Более того, я сталкивалась с тем, что специалистки отрицают само наличие побочных эффектов или синдрома отмены у широко применяемых лекарств. Это должно измениться.

Маркировка медикаментов, включая описания и официальные заявления регуляторов фармацевтического рынка, должна критически изучаться и оспариваться, пока не станет достоверной. В рекламе психиатрических препаратов недопустимо использование сенсационных формулировок, изображений или заявлений.

Информированное согласие и телесная автономия должны стать приоритетом. Врачини и пси-специалистки обязаны проводить полные консультации: объяснять, как работают препараты, каковы побочные эффекты и как будет проходить процесс отмены. Достоверная, нейтральная информация должна стать золотым стандартом. У специалисток должны быть жизнеспособные альтернативы на случай, если пациентка решит отказаться от приема медикаментов.

2. Провести независимое расследование массовой медикализации женщин и девочек. Западные страны должны инициировать независимые расследования, чтобы установить, скольким женщинам был нанесен вред неоправданным лечением, операциями, ЭСТ, установить, сколько женщин пострадали от дозировок психотропных препаратов и транквилизаторов и сколько из них умерли.

В ходе этого процесса необходимы прозрачность и уважение к человеческому достоинству, поскольку психиатрические диагнозы и методы лечения затронули женщин и девочек всех возрастов. Независимые расследования (и, по возможности, академические исследования) должны быть сосредоточены на связи между обращениями женщин и девочек по поводу мужского насилия и тем, как часто им после этого ставят психиатрические диагнозы. И наоборот: расследования должны изучить проблему отсутствия доступа к правосудию для женщин и девочек, имеющих психиатрический диагноз или считающихся «психически больными», особенно в судебных процессах по делам об изнасилованиях, домашнем и сексуализированном насилии.

Государственные службы обязаны ставить права людини выше своей репутации и маркетинга. Нужно меньше внимания уделять репутации и управлению брендом и больше — этичной практике. Общество теряет доверие к системам здравоохранения, уголовного правосудия, правительствам и специалисткам, потому что никто не говорит людиням правду. Статистика подтасовывается, профессиональная этика подменяется модными словечками, вместо системных изменений проводятся имиджевые кампании, ошибки скрываются, специалистки выгораживают друг друга, а организации принимают правила, выгодные им самим.

3. Запретить использование психиатрических обвинений, когда женщины сообщают о мужском насилии или злоупотреблениях

Один из самых эффективных способов лишить женщин и девочек доступа к правосудию или справедливому разбирательству — обвинить их в наличии психического заболевания. И снова: пока в публичных кампаниях утверждается, будто стигмы вокруг «ментального здоровья» больше нет, судебные системы на всех уровнях опираются именно на эту стигму, чтобы разваливать дела и вынуждать пострадавших отзывать показания.
 
Необходим четкий запрет на намеки или прямые утверждения, что женщины и девочки в психозе, бредят, психически больны, эмоционально нестабильны, или использовании других психиатрических терминов с целью дискредитации их показаний в судах по семейным или уголовным делам. Это должно рассматриваться как дискриминация.

С этой целью необходимо провести расследование случаев принудительной или навязанной психиатрической или психологической экспертизы женщин и девочек в уголовных судах и судах по семейным делам. В настоящее время, что бы ни говорила женщина или девочка, она сталкивается с предвзятым отношением. Она не может свободно отказаться от психиатрического освидетельствования, даже если знает, что его результаты будут использованы для ее дискредитации или угнетения. Если она отказывается от экспертизы, её отказ трактуется как следствие «психического заболевания», упрямства или девиантности. Если же она соглашается на экспертизу, существует крайне высокий риск того, что некоординируемая «экспертка», назначенная судом, бегло поставит ей диагноз «расстройство» всего после одного часа общения.

В данном контексте психиатрия регулярно используется как оружие против женщин и девочек в судебных процессах, и это должно быть немедленно прекращено.

И наоборот, нам необходимо остановить практику, когда полицейские, социальные работницы, специалистки в области ментального здоровья, юристки и адвокатки сами добиваются психиатрических диагнозов для своих клиенток, чтобы «доказать причинение психологического вреда». Нет никакой необходимости навешивать пожизненные психиатрические ярлыки (которые создадут предвзятое отношение к клиентке и обрекут ее на годы приема препаратов, меняющих сознание) лишь для того, чтобы доказать, что тяжелое преступление вызывает травму. Используйте исследования, привлекайте квалифицированных эксперток или просто возьмите показания у самой клиентки. Используйте заявления о воздействии преступления на жертву (victim impact statements) по назначению, а не для галочки.

Использование психиатрических диагнозов как доказательства того, что изнасилование, абьюз или торговля людьми причинили вред вашей клиентке, может казаться удачной идеей в моменте. Однако эти деяния уже являются противоправными, а риски, связанные с медикаментозным лечением и психиатрическими диагнозами (которые, возможно, никогда не удастся удалить из медицинской карты), значительно превышают любую сиюминутную пользу.

Если, как утверждают многие, диагноз не несет в себе никакой стигмы и патологизации, а освидетельствование, лечение и прием препаратов — это абсолютно свободный и информированный выбор, то с моими предложениями не должно возникнуть никаких проблем.

*Джессика имеет в виду, что когда речь идёт о психическом страдании, нет реального способа отделить влияние генов от влияния среды, природа и воспитание сложным образом взаимодействуют.

Статья Марины Гранатштейн с неприятной правдой об исследованиях наследуемости шизофрении

#джессика_тейлор #перевод_sexy_but_psycho #травма_информированный_подход

© На стороне женщины

«Однажды студент написал, что ей не следует носить блузку, сквозь которую виден бюстгальтер. Другой заметил: „Немного макияжа ей бы не помешало“… Ещё один написал: „Что у неё за акцент? Ей следует говорить на нормальном английском или возвращаться домой!“

Один из комментариев гласил, что ей следует „чаще носить платье“. Она резко выпрямилась в кресле»

Такие отзывы студентов о преподавательницах цитирует Мишель Ронски-Павиа в своей книге «Academic Women Voicing Narratives of Gendered Experiences».

От женщин ожидают, что мы будем заботливыми, мягкими, понимающими, эмпатичными, а также привлекательными, элегантными и ухоженными, и, разумеется, квалифицированными и знающими — и оценивать нас будут по совокупности всех этих факторов, в то время как мужчина имеет право выглядеть как проросшая картошка, хамить, вонять, забывать застегивать ширинку, но на восприятие его профессионализма это никак не повлияет. Несмотря на миф о том, что для работы пол неважен, всегда оказывается, что пол имеет решающее значение в том, как окружающие будут тебя оценивать и мужчины по умолчанию получают огромную и незаслуженную фору.

«Исследования ясно показывают, что, будь женщины-преподавательницы мужчинами, они получали бы более высокие оценки студентов. Более того, преподаватели-мужчины, которые были менее эффективны, чем их коллеги-женщины, всё равно получали более высокие оценки»

(с) Gender Biases in Student Evaluations of Teaching

Независимо от того, насколько профессиональна женщина, она получит низкие оценки от студентов, если не будет соответствовать гендерным ожиданиям.

«Обширную литературу о предвзятости в отношении женщин в подобных системах оценивания можно резюмировать ироничным советом номер один, который адресован преподавательницам, желающим повысить свои рейтинги, не улучшая при этом качество преподавания: „БУДЬТЕ МУЖЧИНОЙ!“

Женщинам-преподавательницам рекомендуют быть не слишком „требовательными“ к студентам, иначе те станут более критично оценивать их преподавательские навыки, выставление оценок и способность создавать увлекательные курсы, символически вымазывая своих преподавательниц смолой и вываливая их в перьях.

С иронией женщинам советуют изучить „Опросник половых ролей Бем, чтобы научиться быть менее женственными и более андрогинными“ и тем самым улучшить свои рейтинги.

Ожидания, предъявляемые к женщинам в академической среде, редко относятся к реальному предмету и содержанию вопросов в студенческих анкетах. Вместо этого они связаны с тем, как воспринимают женщин-преподавательниц и чего от них ожидают: предполагается, что они должны „быть милыми, заботливыми и привлекательными. В зависимости от возраста преподавательниц воспринимают как ‚подруг‘ или ‚матерей‘, а не обязательно как профессионалов“».

Всем хочется найти в женщине родную мамулечку, чтобы она вытирала носы, развлекала, валидировала и ни в коем случае не была справедливой, честной и непредвзятой. Некоторые исследовательницы считают, что в таком восприятии преподавательниц виноваты капитализм, неолиберализм и распространение «терапевтической культуры»:

«Перенимая практики эмоциональной работы как части услужливого и эмоционального режима труда, современный неолиберальный университет коммерциализирует отношения „студент — преподаватель“ и поощряет практики управления эмоциями.
Терапевтический этос распространился в университете и сформировал новые эмоциональные нормы коммуникации между преподавателем и студентом».

Они, конечно же, правы, но корень проблемы — «мизогиния»: отказ воспринимать женщину как человека, сводя её к набору стереотипных мифов о гендере.


#двойныестандарты

Феминизм — это женщины против мужчин или борьба женщин и мужчин за равноправие?

Мне задали такой вопрос в инстаграме, и я хочу на него ответить развернуто. С дисклеймером, что я не гендерная исследовательница (могу ошибаться), я журналистка, и я занимаюсь темой прав женщин много лет. Феминизм — это не то и не другое, феминизм — это борьба за права женщин.

Есть специфически женские права, за соблюдение которых борются феминистки:

Право на защиту от гендерно-обусловленного насилия. Женщин и девочек насилуют, домогаются и убивают. Чаще всего это делают мужчины. Право на правосудие, если насилие все же произошло (насилие в отношении женщин в большинстве случаев остается безнаказанным).

Право на отсутствие штрафа за материнство. Женщинам, которые рожают детей, гораздо труднее, чем мужчинам, построить карьеру и зарабатывать деньги.

Право на кормление младенца грудью там, где младенец проголодался.

Право на отсутствие дискриминации при трудоустройстве и в карьере. Женщин до сих пор не берут на работу потому, что у них есть матка. Туда же — право на справедливую (во многих случаях — равную с мужчинами) оплату труда.

Право распоряжаться своим телом и будущим. Например, иметь доступ к контрацепции и абортам.

А теперь перейдем к эмоциям!

В очередной раз у меня в директе возник спор с подписчицей, которая стала рассказывать мне, что моя риторика слишком агрессивна по отношению к мужчинам, и нужно более уважительно вести с мужчинами диалог. И первая часть вопроса про с формулировкой про «феминизм — это женщины против мужчин?» о том же. Мужчины опять страдают от того, что женщины недостаточно ласково рассказывают о том, что их насилуют, унижают, дискриминируют и домогаются.

Должна признаться. Я не интересуюсь раненными моей риторикой чувствами мужчин. Мой приоритет в другом. Я хочу, чтобы быть женщиной было безопасно. Чтобы женщины могли жить, не перепрыгивая по 25 барьеров каждый день. Чтобы женщинам вовремя диагностировали эндометриоз и другие заболевания — и эффективно их лечили. И чтобы мужчинам было страшно совершать насилие над женщинами, а если уж они сделали выбор его совершить, то знали, что правосудие неминуемо.

Таковы мои приоритеты. И последнее. Дорогие женщины! Прошу вас: перестаньте защищать мужчин и их чувства. Патриархат сделал эту работу за вас — и продолжает делать ее каждый день. Мужчины и так купаются в своих привилегиях, в том числе и за ваш счет. Обратите внимание на то, с чем сталкиваются и что чувствуют другие женщины, и если хочется кого-то защищать, защищайте их. Спасибо!

Травма предательства: истории женщин, чьи партнеры потребляли порно

Когда человек, состоящий в постоянных отношениях, тайно потребляет порнографию или делает это компульсивно, то его поведение отражается не только на нем. За кулисами есть партнерки, которые чувствуют боль, растерянность и, возможно, переживают то, что называется «травмой предательства». Продолжение по ссылке: https://stoprape.ru/trauma-porn

Будем собирать средства для Фонда «Безопасный дом»

Они помогают пострадавшим от торговли людьми в России, ведут превентивную и просветительскую работу.

Можно поддержать их: www.safehouse.foundation/donate

safehouse@safehouse.foundation

После прослушивания лекции можно поддержать и любую другую организацию в любой другой стране – которая занимается предотвращением торговли людьми и/или помощью пострадавшим от эксплуатации и насилия.

Благотворительная фем-лекция в Тбилиси!

Проституция и секс-траффикинг: мифы и реальность

Проституция — это свободный выбор или форма эксплуатации? Помогает ли легализация защитить вовлеченных в проституцию людей? Безопасны ли OnlyFans и вебкам? И правда ли, что в этой индустрии легко заработать большие деньги?

На лекции разберем самые распространенные мифы о проституции и других формах сексуализированной эксплуатации, опираясь на исследования, журналистские расследования и свидетельства людей, столкнувшихся с этим опытом.

Поговорим о том, кто заинтересован в поддержании этих мифов, как связаны проституция и секс-траффикинг и какие государственные и общественные меры действительно помогают людям, оказавшимся в ситуации эксплуатации.

Лекцию проведет Ангелина Фурман — феминистка и терапевтка, практикующая в рамках феминистской психотерапии.

✨ 27 июня, 17:00
✨ Donation
✨ Bibliotheque Tbilisi Ахвледиани, 14 (м. Руставели)

Запись: @zubrilina

Реклама, о которой упоминала в тексте!

Эта реклама транквилизатора Serax, она была опубликована в 1967 году в медицинском журнале JAMA - т.е. адресованная врачам. На фотографии - женщина как будто за решеткой из рукояток швабр, рядом слоган: «Вы не можете освободить её. Но можете сделать ее менее тревожной».

Текст рекламы:

Вы знаете эту женщину.
Она тревожная, напряженная, раздражительная. Она чувствует себя так уже несколько месяцев.
Подавленная кажущимися непреодолимыми проблемами воспитания маленькой семьи и большую часть времени ограниченная домом, она испытывает симптомы, отражающие чувство несостоятельности и изоляции. Ваши заверения и рекомендации, возможно, немного помогли, но недостаточно.

Serax/оксазепам, конечно, не может изменить ее окружение. Но он может помочь уменьшить тревогу, напряжение, возбуждение и раздражительность, тем самым укрепляя ее способность справляться с повседневными проблемами. В конечном счете - когда она восстановит уверенность и самообладание - вашей консультации может оказаться достаточно в качестве поддержки.

Потом идет медицинский блок:

Показан при тревоге, напряжении, возбуждении, раздражительности и тревоге, связанной с депрессией.
Может применяться у широкого круга пациентов, обычно с достаточно гибкой дозировкой.

Нижняя подпись:

To help you relieve anxiety and tension
Чтобы помочь вам облегчить тревогу и напряжение.
Serax/oxazepam

То есть создатели реклама признают, что женщина страдает из-за домашней изоляции, ухода за детьми, чувства несостоятельности и отсутствия свободы, но решение предлагает не социальное, а фармакологическое: не изменить условия ее жизни, а дать транквилизатор, чтобы она продолжала справляться со своими функциями.

Сегодня терапия также не стоит на месте: все больше исследуется влияние власти и социума на жизнь женщины.

И все больше терапевток учитывают этот контекст в процессе работы — что, порой, может значительно изменить видение жизни клиентки.

😎 Научиться феминистскому взгляду в терапии вы можете на нашем специальном курсе по фемоптике.

[ Он длится всего 37 академических часов
Занятия удобно проходят по субботам
Начнется курс 27 июня
Важно: курс не будет записываться ]

Узнать о нем больше или оставить заявку можно по ссылке: https://clck.ru/3Twxpo

🌱 Узнавать о новых курсах, скидках и акциях самыми первыми можно в нашем специальном боте — регистрируйтесь и будьте в курсе всех событий: https://clck.ru/3T875V