Эпизод: «Золото в янтаре»

Детство Азизы было заключено в янтарном тепле. После того, как рухнул мир её родителей, Барон совершил единственное логичное с точки зрения протокола действие: изолировал ценный образец от патогенной среды. Средой был его собственный хаос - горечь потери, ярость, всепоглощающая учеба и работа на трёх подработках, чтобы выстроить хоть какую-то финансовую крепость.

Ценным образцом была она. Азиза.

И он поместил её в идеальную среду для роста - к своей сестре, Анне.

Дом Анны был антиподом всего, что ассоциировалось с её отцом. Он был наполнен тёплым гулом жизни. Пахло не химическими растворами, а корицей, дрожжевым тестом и вязаными шерстяными пледами. Анна, старше брата на пять лет, была вся соткана из этого мягкого света. Её волосы, длинные и уложенные в небрежную косу, были цвета кленового сиропа. Глаза - не бездонные темно-карие колодцы, как у брата, а тёплые, янтарные. В них не было ледяной проницательности, только бездонное, спокойное принятие.

Именно в этих глазах маленькая Азиза впервые перестала искать ту самую, другую пару глаз - тревожных, зелёных и ядовито-ярких, которые помнила смутно, как вспышку боли. Здесь было безопасно. Здесь её любили не за «золото», а просто потому, что она есть.

А ещё здесь был Дима. Мальчик на два года младше, её двоюродный брат, но в её сердечной географии - просто Брат. Они были двумя побегами от одного корня, выросшими в одном тёплом саду. Азиза, с её бурлящей энергией и врождённым чувством ответственности (унаследованным от отца, хотя она этого не знала), стала для Димы всем: сказочницей, защитницей, учительницей. Она читала ему на ночь «Хроники Нарнии», вкладывая в голос всю драму, которую подсмотрела в старых фильмах. Объясняла сложные задачи по математике, ворча, как маленькая хозяйка. И училась готовить наравне с тётей Аней, чтобы накормить «своих мужчин» - Диму и того, самого главного, который приезжал редко.

Тот самый, главный, приезжал как метеор - редкий, ослепительный и несущий с собой шквал подарков. Он не знал, что купить, поэтому покупал всё: Анне - дорогой китайский чай и тёплый плед, Диме - сложнейший конструктор и крошечные модели машин, Азизе - огромного плюшевого волка с янтарными глазами, наборы для творчества, книги о чудищах и тома по анатомии для детей, которые она тут же начинала изучать с серьёзностью учёного.

Ей было семь. Новый год.

Он приехал, занесённый снегом, в своём чёрном пальто, с лицом, заострившимся от бессонных ночей и сессий. Но в тот вечер в его глазах, когда Азиза висла у него на шее, не отпуская ни на секунду, было нечто иное. Не усталость, а сосредоточенная, почти болезненная нежность. Он выполнил ритуал: подарил подарки, выслушал рассказы маленького Димы, спокойно поговорил с Анной за чаем.

И главное - он не пил. Ни капли. В то время как Анна выпила бокал шампанского, он пил только томатный сок, который Азиза сама ему налила, очень гордая. Он был трезвым, полностью присутствующим. Это был его подарок ей.

Праздник кончился. Дима, сражённый сытостью и волшебством, уснул, зажав в кулачке новую машинку. Анна прибралась на кухне. В гостиной, на широком диване, под мерцающей гирляндой, лежала Азиза в пижаме с котиками. Она не спала, её глаза блестели.

- Пап, - прошептала она. - Про вампиров.

Он не вздохнул, не отказался. Он просто снял пиджак, аккуратно повесил его на спинку стула и прилёг рядом с ней на диван, оставив между ними почтительную дистанцию. Взял книгу - старое, потрёпанное собрание европейских легенд.

И начал читать. Его голос, обычно сухой и отрывистый, стал низким, размеренным, гипнотическим. Он не играл в страшного, он просто констатировал факты: «Вампир - существо, чья биология отрицает общепринятый цикл жизни и смерти. Он существует за счёт чужой гемоглобиновой массы, нарушая тем самым базовый принцип автотрофности организма...»

Для семилетней девочки это было волшебнее любой сказки. Это был её язык. Тайный код отца.