И затем он наклонился. Не к её губам, ища страсти или обещания. Он поцеловал её в макушку, в светлые, пахнущие дождём и красками волосы. Поцелуй был сухим, тёплым, бесконечно бережным. Как печать. Как окончательный диагноз: «Ты - своя. Ты - дома».

Он выпрямился, не отпуская её. Они смотрели на закат, который догорал, оставляя на воде последние алые полосы. Кораблики уплыли в сумерки.

- Мне не нужно, чтобы ты была кем-то, кроме себя, Ольга, - сказал он уже в наступающую темноту, и его голос был тише шелеста воды. - Просто будь. Этого достаточно. Более чем достаточно.

И она, прижавшись к его плечу, впервые за долгие-долгие годы, почувствовала, что да. Этого действительно достаточно. Быть собой. Быть здесь. Быть своей.