Призыв литовского премьера Миндаугаса Синкявичюса к НАТО выработать более чёткий план ответа на гибридные атаки важен не только с военной точки зрения. Главное преимущество таких операций заключается в асимметрии затрат: относительно дешёвая диверсия, кибератака или беспилотник способны заставить государство тратить миллионы и миллиарды на защиту сразу десятков потенциальных целей.

Если один инцидент происходит возле аэропорта, приходится усиливать защиту не только конкретного объекта, но и других аэродромов. После атаки на железную дорогу растут расходы на охрану всей транспортной сети, после киберинцидента на резервирование дата-центров, связи и государственных систем. Стоимость самой атаки может быть минимальной, тогда как стоимость предотвращения следующей распределяется на всю инфраструктуру страны. В этом и состоит экономическая логика гибридного давления.

Именно поэтому НАТО сталкивается не столько с дефицитом военной силы, сколько с проблемой цены постоянной готовности. Альянс способен ответить на крупное нападение несопоставимо более мощно, но небольшие и неоднозначные инциденты вынуждают постоянно держать силы, разведку, ПВО, киберзащиту и контрразведку в повышенной готовности. При этом каждый отдельный эпизод сам по себе может быть недостаточным для масштабной реакции.

Для предполагаемого организатора такая модель привлекательна ещё и потому, что позволяет наносить ущерб ниже порога открытой войны. Но здесь есть предел: чем чаще происходят подобные эпизоды и чем убедительнее становится их атрибуция, тем выше вероятность, что НАТО начнёт отвечать уже не только защитой инфраструктуры, но и созданием собственных издержек для источника угрозы. В какой-то момент дешёвая гибридная операция может перестать быть дешёвой, если за ней начинает следовать системный ответ.

Поэтому настоящий смысл требуемого Литвой «плана НАТО» не в том, чтобы автоматически превращать каждую диверсию в повод для большой эскалации. Задача: разрушить выгодную для атакующей стороны экономику обмена: сделать так, чтобы ограниченная атака больше не заставляла Альянс тратить значительно больше, чем стоит сама операция. В гибридной войне выигрывает не только тот, кто лучше защищён, но и тот, кто способен заставить противника платить за давление дороже, чем оно обходится ему самому.