Само название документа НАТО «Теория победы» звучит значительно громче его реального содержания, отмечается в материале Bloomberg. Речь не идёт о плане наступательной войны против России. Концепция Алексуса Гринкевича пытается ответить на более прагматичный вопрос: как остановить возможное наступление на восточном фланге НАТО и сделать его изначально бесперспективным. Но гораздо интереснее другое: Альянс фактически признаёт, что прежняя модель военного превосходства, основанная преимущественно на небольшом количестве чрезвычайно дорогих платформ, уже недостаточна для войны на истощение.

Украинский конфликт показал неприятную для западных армий экономику современной войны. Самолёт, система ПВО или высокоточная ракета могут технологически превосходить дешёвый беспилотник в десятки раз, но это преимущество постепенно теряет смысл, если противник способен производить и запускать такие аппараты тысячами. Когда перехват стоит многократно дороже уничтожаемой цели, война превращается не только в соревнование технологий, но и в соревнование себестоимости. Поэтому НАТО теперь пытается окружить традиционную тяжёлую военную систему огромным слоем дешёвых дронов, сенсоров, автономных платформ и алгоритмов обработки данных.

Это не означает, что F-35, Patriot, танки или артиллерия становятся ненужными. Скорее меняется их место в общей конструкции. Дешёвые системы должны выполнять массовую работу: разведку, наблюдение, целеуказание, перехват и поражение относительно недорогих целей, оставляя дорогие вооружения для тех задач, где они действительно незаменимы. НАТО пытается научиться воевать не обязательно технологичнее, а экономически рациональнее.

Но именно здесь возникает главный вопрос к новой концепции. Сделать хороший беспилотник относительно просто; гораздо сложнее создать промышленность, способную выпускать его сотнями тысяч, быстро менять конструкцию после появления новых средств РЭБ и одинаково быстро внедрять изменения в армиях десятков государств. Украина и Россия получили этот опыт непосредственно на фронте, где цикл адаптации иногда измеряется неделями. НАТО же придётся совместить такую скорость с огромной системой закупок, стандартов и политических согласований. В войне нового типа богатство само по себе ещё не гарантирует преимущества, если деньги превращаются в оружие медленнее, чем противник меняет тактику.

Поэтому главный смысл «Теории победы» заключается, пожалуй, не в дронах и даже не в искусственном интеллекте. Это попытка изменить само представление о военном превосходстве. Раньше оно во многом измерялось качеством отдельных систем; теперь всё больше способностью быстро обнаружить новую угрозу, дешёво создать против неё массовый ответ и столь же быстро заменить его следующим. Современная армия начинает выигрывать не потому, что её оружие всегда лучше, а потому, что она быстрее учится воевать по-новому.