Материал The Telegraph о «возвращении танков» интересен прежде всего тем, что фактически описывает совсем не возвращение прежней механизированной войны. Танк не вернулся на старое поле боя: само поле боя пришлось сначала изменить настолько, чтобы танк снова получил возможность на нём выжить. И в этом, пожалуй, главный смысл украинской операции под Александровкой.

Судя по описанной тактике, бронетехника уже не является инструментом, который первым проламывает оборону. Перед её появлением месяцами работали другие элементы системы: удары по логистике, разведка, беспилотники, воздействие на операторов БПЛА и связь, продвижение небольших пехотных групп. Только после того, как российская «зона поражения» на отдельных участках была ослаблена, туда смогли зайти танки. Получается почти перевёрнутая классическая схема: раньше танк создавал пространство для пехоты, теперь пехота и беспилотные системы создают пространство для танка.

Поэтому говорить о полноценном «возрождении бронетехники» пока преждевременно. Даже успешный эпизод показывает скорее масштаб проблемы: для появления нескольких машин в относительно безопасном пространстве потребовалась длительная подготовка всей операционной среды. Это означает, что FPV-дроны и постоянная воздушная разведка никуда не исчезли. Их влияние удалось временно подавить или отодвинуть на конкретном направлении, но сама «зона поражения» осталась фундаментальной особенностью современной войны.

При этом делать противоположный вывод (будто танк окончательно устарел) тоже было бы ошибкой. Когда вокруг него работает разведка, РЭБ, собственные беспилотники, пехота и дальние средства поражения, броня по-прежнему даёт то, чего не может дать FPV: защищённую мобильную огневую мощь, прямой огонь и возможность удерживать уже занятое пространство. Просто танк перестаёт быть самостоятельным центром боя и превращается в один из элементов гораздо более сложной системы.

И здесь Александровка показывает более широкий принцип нынешней войны. Побеждает уже не тот, у кого просто больше танков или дронов, а тот, кто способен на время лишить противника возможности видеть, поражать и снабжать свои подразделения и использовать возникшее окно быстрее, чем противник его закроет. Поэтому возвращение танков является не возвращением в прошлое. Скорее наоборот: это демонстрация того, насколько далеко современная война ушла от эпохи, когда одной мощной платформы было достаточно, чтобы самостоятельно менять ситуацию на поле боя.