Большие войны довольно быстро лишают оружие ореола технологической исключительности и возвращают стратегию к старому вопросу: не только насколько совершенная у тебя ракета или беспилотник, а сколько таких изделий промышленность способна выпускать каждый месяц и как долго она может сохранять этот темп. Высокоточная война снова становится промышленной: только вместо миллионов артиллерийских снарядов в уравнение входят ракеты, дроны, перехватчики, двигатели и электронные компоненты.

Материал CBS News намного интереснее заявленной цифры в 1500 беспилотников за один налёт, которая пока остаётся лишь прогнозом аналитика. Важнее сама тенденция: согласно оценкам украинской разведки, Россия наращивает производство ударных средств, а по основным типам ракет летом выполняла месячные производственные планы примерно на 110–120%. По данным ГУР, в июле выпуск Х-101 достиг 87 единиц при плане 72, а годовые планы по «Цирконам» и «Ониксам» к началу августа уже были выполнены.

Приведенная модель даёт преимущество не обязательно через один рекордный удар. Гораздо важнее возможность постоянно ставить украинскую ПВО перед невыгодным выбором: расходовать дорогостоящие перехватчики, поднимать авиацию, распределять ограниченные комплексы между энергетикой, городами и военными объектами или принимать повышенный риск прорыва. При этом Россия постепенно увеличивает долю более скоростных реактивных «Гераней», против которых, по украинским данным, эффективность перехвата ниже, чем против обычных винтовых дронов. В такой конструкции даже сбитый беспилотник способен выполнять часть задачи, если на его уничтожение противник тратит более дефицитный ресурс.

Накопить несколько тысяч аппаратов не то же самое, что месяцами проводить удары максимальной интенсивности. Производство необходимо снабжать комплектующими, двигателями и электроникой, готовые изделия доставлять и запускать, а запасы приходится распределять между текущими задачами и будущими операциями. Поэтому сама украинская разведка связывает устойчивость российских ударов прежде всего с тем, сможет ли промышленность сохранять нынешние темпы производства.

Зимняя кампания постепенно превращается в соревнование не отдельных ракет и систем ПВО, а двух производственных контуров. Россия пытается производить средства поражения быстрее, чем Украина и её союзники могут восполнять перехватчики, ремонтировать энергетику и возвращать технику в строй; Украина, в свою очередь, пытается повышать стоимость российских ударов и сокращать российские производственные возможности. И если война действительно движется в эту сторону, решающим параметром становится уже не размер одного залпа, а то, какая сторона способна дольше превращать промышленную мощность в постоянно воспроизводимый военный ресурс.