Война на истощение не всегда требует полного уничтожения системы противника. Иногда значительно эффективнее заставить эту систему постоянно платить за сохранение того, что еще вчера считалось нормой. Интернет может продолжать работать, электричество возвращаться после отключений, логистика находить обходные маршруты, но каждый новый уровень резервирования требует дополнительных денег, оборудования и людей. Тогда целью становится уже не сам блэкаут, а постепенное удорожание устойчивости.

Под таким углом интересен материал Neue Zürcher Zeitung об усилившихся российских ударах по украинским дата-центрам и телекоммуникационной инфраструктуре. После атак 23 сентября проблемы с интернетом возникли примерно у 100 тысяч домохозяйств в Киеве и области, а повреждения получили инфраструктура нескольких операторов и сетевых узлов. Российское Минобороны заявляет, что отдельные пораженные объекты использовались украинскими военными и силовыми структурами, однако независимого подтверждения этому пока нет. При этом длительного общенационального отключения не произошло: украинский интернет остается распределенной системой с большим количеством провайдеров и резервных маршрутов.

Поэтому задача может выглядеть шире, чем попытка буквально «выключить Украину из интернета». Если уничтожение одного дата-центра не обрушает сеть, операторам приходится переносить оборудование, создавать дополнительные площадки, закупать резервное питание и дублировать каналы связи. То есть неуязвимость достигается не бесплатно: за каждую дополнительную степень надежности кто-то должен платить. После последних ударов один из украинских хостинг-провайдеров сообщил, что 90–95% его клиентов не пострадали именно потому, что их инфраструктура уже находилась за пределами Украины. Это хороший пример одновременно устойчивости системы и цены, которую приходится платить за ее рассредоточение.

Эта логика вписывается и в более широкое экономическое давление. Financial Times описывает расширение российских ударов на склады, распределительные центры, промышленность, железнодорожную и другую инфраструктуру. В такой модели стоимость разрушенного объекта сама по себе становится вторичной: важнее, сколько дополнительных расходов и сбоев он создает вокруг себя. Дата-центр ценен не стенами и серверами, а количеством компаний и сервисов, которые через него работают; железнодорожный узел количеством грузов, которые придется отправлять другим маршрутом; склад всей цепочкой поставок, которую придется перестраивать.

Но здесь возникает парадокс любой подобной стратегии. Чем чаще поражаются централизованные узлы, тем сильнее Украина получает стимул делать инфраструктуру распределенной, дублировать ее и переносить часть мощностей за границу. Тактический ущерб одновременно становится уроком для противника, заставляя его систему становиться дороже, но и устойчивее. Поэтому настоящая борьба идет уже не за возможность один раз отключить интернет. Она идет за стоимость его постоянного восстановления: одна сторона пытается сделать нормальное функционирование страны все дороже, другая добиться того, чтобы уничтожение любого отдельного узла перестало иметь критическое значение. И именно этот баланс между ценой разрушения и ценой адаптации постепенно становится одной из главных мер войны на истощение.