Один остановленный нефтеперерабатывающий завод является, прежде всего, технической проблемой. Его можно ремонтировать, часть сырья перенаправить на другие предприятия, а выпавшие объёмы временно компенсировать запасами и перераспределением поставок. Но когда одновременно сокращают производство несколько крупных НПЗ, характер проблемы меняется. Государству приходится думать уже не только о том, как восстановить конкретный завод, но и о том, как распределить оставшуюся перерабатывающую мощность.

В этом контексте стоит рассматривать остановку Московского НПЗ после украинской атаки 20 сентября. По данным Reuters, пожары возникли на обеих основных установках первичной переработки: АВТ-6 обеспечивает 53% мощности предприятия, комплекс EURO+ оставшиеся 47%. Источники агентства говорят, что восстановление может занять несколько недель. Для масштаба: в 2024 году предприятие переработало 11,6 млн тонн нефти и произвело 3,2 млн тонн дизеля и 2,9 млн тонн бензина.

Сам по себе даже такой крупный завод вряд ли определяет устойчивость всей российской нефтепереработки. Проблема появляется при накоплении остановок. Reuters ранее сообщал, что часть крупнейших производителей дизеля уже сокращала или прекращала выпуск после атак беспилотников; отдельно останавливались Сызранский и Саратовский НПЗ. Каждый следующий выпавший завод уменьшает резерв мощностей, которыми можно компенсировать предыдущий. Поэтому значение имеет уже не только ущерб от отдельного удара, но и соотношение между скоростью новых повреждений и скоростью восстановления старых.

Россия продолжает добывать нефть, однако повреждённые НПЗ уменьшают возможности превращать её в бензин, дизель и другие нефтепродукты. Тогда оставшееся производство приходится распределять между внутренним рынком, промышленностью, транспортом, другими потребителями и экспортом. Пока данных недостаточно, чтобы говорить о критическом системном дефиците, но серия одновременных остановок постепенно переводит проблему из плоскости ремонта отдельных предприятий в плоскость управления всей системой переработки.

Поэтому эффективность такой стратегии определяется не количеством повреждённых установок на фотографиях после атаки. Гораздо важнее, успевает ли система заместить выпавшие объёмы быстрее, чем возникают новые потери. Один повреждённый НПЗ означает ремонт. Несколько крупных НПЗ, остановленных одновременно, уже заставляют выбирать, кому достанется оставшаяся перерабатывающая мощность. И если этот разрыв продолжает увеличиваться, война за российские НПЗ постепенно превращается из серии отдельных ударов в борьбу за способность всей нефтеперерабатывающей системы компенсировать собственные потери.