Основная проблема управляемых выборов заключается даже не в том, сколько процентов власть способна добавить нужной партии. Гораздо интереснее момент, когда после вмешательства сама власть перестаёт точно понимать, где заканчивается реальная поддержка и начинается результат работы административной машины. Этот парадокс возникает вокруг прошедших выборов в Госдуму, которые Владимир Путин заранее наделил дополнительным политическим смыслом как демонстрацию консолидации общества в условиях войны.

По официальным данным, «Единая Россия» получила около 57,8% голосов по партийным спискам при явке примерно 59,3%. Однако Марк Галеотти в The Spectator приводит предварительные расчёты независимых наблюдателей, согласно которым реальная явка могла быть ниже 40%, а результат партии власти находиться в районе 35–37%. Эти оценки основаны лишь на части участков, а используемые статистические методы сами являются предметом споров, поэтому выдавать их за установленный альтернативный итог выборов было бы неправильно. Но огромный разрыв между официальной и альтернативной картинами создаёт проблему уже независимо от того, какая из цифр ближе к действительности.

Даже в системе с предсказуемым результатом они являются огромным социологическим исследованием: показывают готовность людей участвовать в политической процедуре, географию недовольства, эффективность региональных администраций и способность государства мобилизовать сторонников. Но чем сильнее корректируются исходные данные, тем меньше аналитической ценности остаётся у такого исследования. Можно получить необходимые 57,8% для публичной демонстрации, но одновременно потерять возможность точно определить, сколько людей действительно готовы добровольно подтвердить существующий политический курс.

Политическое руководство начинает видеть общество через отчётность нижестоящих структур, каждая из которых заинтересована продемонстрировать максимально хороший результат. В такой конструкции неприятные сигналы постепенно исчезают ещё до того, как доходят до вершины. Причём из этого вовсе не следует, что большинство россиян выступает против Путина или войны: неявка, голосование за другую партию и антивоенная позиция совершенно разные вещи. Проблема как раз в том, что после определённой степени вмешательства надёжно разделить эти категории становится значительно сложнее.

Поэтому наиболее важный вопрос этих выборов может заключаться не в споре о том, получила «Единая Россия» 58% или существенно меньше. Для политической системы опаснее другое: если измерительный прибор постоянно настраивают так, чтобы он показывал желаемую температуру, однажды он перестаёт сообщать настоящую. Власть при этом может получить идеальную цифру для телевизионной картинки, но гораздо менее точное представление о стране, которой она управляет.