Вчера наткнулся на замечательный перевод статьи Фила А. Нила «Новая география пригородов: анатомия внутренних районов Америки».

Нил, американский географ, выводит по-настоящему жёсткий тезис о городском конфликте: «ключевым полем битвы в будущем политическом конфликте стал быстро меняющийся ландшафт американского пригорода, а не ухоженные городские районы, столь любимые активистами».

Текст посвящен американскому контексту, однако важно попробовать посмотреть таким же взглядом на Москву и московские городские процессы.

Нил предпринимает попытку классифицировать разные типы пригородов с политической точки зрения, по параметру политических противоречий внутри каждого типа:

1. Есть так называемые форпосты элиты, которые Нил разделяет на «либеральный» и «консервативный» варианты. В либеральных пригородах живёт элита, где сконцентрированы технологические, высококлассные объекты образования, искусства, потребления, индустрии услуг. В консервативном живёт более социально неоднородный средний класс с высокими доходами: «во многих отношениях это люди, которым либеральные городские жители предоставляют поддерживать порядок, управлять непослушными рабочими, убирать бездомных с улиц, патрулировать недавно джентрифицированные районы и наблюдать за строительством новых многоквартирных домов и технологических корпоративных центров».

2. Есть пригороды избыточного населения: городские территории с высокой плотностью, с высоким уровнем бедности, где часто проживают мигранты. Здесь яснее видна экономическая и расовая эксплуатация.

3. И есть логистические пригороды, в которых наблюдается высокая концентрация «фабрик, центров исполнения заказов, портов, складов, грузовых станций, а также крупных объектов для утилизации отходов и обработки пищевых продуктов».

Центр города, сам город, каким мы его чаще всего представляем – улицы для прогулок, места развлечений, встреч, приятная архитектура, туристические места, парки и скверы – это «дворец», яркая и блистательная верхушка айсберга. Но большая часть этого айсберга, сердце самого урбанизированного пространства находится «…не в богемном районе, не в пустых залах финансов или даже в бесцветной коробчатой архитектуре... Его, как всегда, можно найти на полях, на фабриках, в портах и на складах, а также на грузовых железнодорожных станциях, где производятся, обрабатываются и распространяются товары».

Нил описывает противоречия внутри каждого типа пригорода, а также обрисовывает общие черты классового антагонизма внутри современного мегаполиса: напряжение по линиям этих противоречий будет только усиливаться в ближайшие годы.

«Каким бы ни был характер грядущего конфликта, он будет происходить не на городской площади или в разгромленном финансовом квартале. Он произойдет на окраине: границе самого города, где самый быстрый рост населения, самая плохая инфраструктура, бедность невидима или игнорируется, а противоречие между мертвой белой утопией и новой пролетарской реальностью достигло точки кипения.

Пригород, а не центральный город или «городские» трущобы, окажутся в числе самых нестабильных мест политических волнений в течение нескольких следующих десятилетий».
 
Почему эта статья и вообще направление мысли важны для нашего контекста?

Во-первых, одна такая статья в плане понимания городских процессов и урбанистики в широком смысле стоит нескольких лет подписки на популярных урбан-блогеров. Тысячи картинок и обсуждений отдельных городских элементов в духе «хорошо» или «плохо» просто ничто по сравнению с таким политиэкономическим подходом.

Во-вторых, несложно заметить сходство в классификации пригородов: несмотря на явное различие с американскими городами, в Москве и вокруг неё можно интуитивно разметить ровно такие же пространства.

В-третьих, такое сходство действительно имеет смысл – потому что неоднородность городских пространств напрямую связана с экономическими процессами, с производством, перераспределением и потреблением. Это разбивает прекраснодушие, что город существует сам по себе, а не является пространственным выражением социальной и экономической действительности.