Так, в ограниченном и жестком пространстве Ред-Хука эксплуатация соединялась с коррупцией. И все это совмещало в себе профсоюзные отношения и выборы — да-да, куда без политики и коалиций.

Грузчика эксплуатировали ростовщики, игроки, циничные политики и работодатели. На его глазах профсоюзные ячейки оказывались под полным контролем рэкетиров. «Набережная — это человеческая выгребная яма, полная коррумпированных профсоюзных лидеров, которых держат на крючке рэкетиры в шелковых костюмах» — такой было яркая, но популярная оценка жизни в Ред-Хук.

Хотя Международная ассоциация портовых грузчиков утверждала, что представляет интересы рабочих, членство в профсоюзе давало мало преимуществ. Профсоюзную иерархию, пронизанную мафией, возглавлял Альберт Анастазия, глава преступной группировки Murder, Inc., чей брат и его друзья из семьи Камарда управляли районами Бруклина.

Если вы жаловались, вас лишали работы. Или того хуже. Протестующих и сопротивляющихся убивали. Время от времени кто-то из рабочих пропадал без вести или на портового грузчика, работавшего в трюме корабля, падал тяжёлый груз — иногда случайно, но кто знает?

Взятки, вымогательство, убийства и насилие, тяжелый труд, низкая зарплата и никаких гарантий, ну и жесткость и несправедливость shape form.

Короче, мотивации на забастовки против боссов было полным полно. Но вот полноценно забастовать или объединяться? Тут все было посложнее.

P.S. Кстати, про слово longshoremеn, портовые грузчики. С человеком все ясно, это дни не просто до автоматизации работ, но еще до появления привычных нам контейнеров. А почему long и shore? Вообще, все на поверхности — и связано с сотнями лет как раз описанной практики shape form. Несмотря на весь технологический прогресс, мужчины все так же бродили вдоль берега в поисках кораблей, которые можно было бы загрузить или разгрузить, и хватались за любую возможность. Отсюда и long, и shore.

Фото:
1. New York longshoremen
2. Man stacking barrels at a shipping yard in Brooklyn, circa 1936.
3. Union Organizer Urging Longshore Workers to Join, Brooklyn, 1930s