Смотришь вниз — но нет никакой единой картины городской красоты. Тысячи тысяч мазков из крошечных, по горло забитых квартир, где все друг у друга на шее, из подвалов воображений, из колёс несчастий, страданий, из пота и труда; мазки образуют картину красоты, на которую легко любоваться, хоть она и призрачная. Архитектура разве лишь что. Но заменяет ли она собой то, что является городом?

Те, кто привык смотреть на город так, с высоты, видят свой город. Но подлинно город принадлежит тем, кто вот там, внизу.

Как у Уэльбека:

Сгусток крови, злобы сгусток,
Это люди, говоришь?
Это люди, кроме шуток.
Ночь упала на Париж.

А в обманчивой лазури
Две ракеты повстречались.
Старичок, слегка прищурясь,
Древний коготь изучает.

Динозавры, динозавры
С неразумными глазами,
Тоже бились вы бесславно,
По болотам замерзая?

Было ль время добрых истин,
Был ли гармоничный век?
Отчего, скажите, в жизни
Так страдает человек?