Маркс в «Экономическо-философских рукописях 1844 года» пишет:
«…Светлое жилище, называемое Прометеем у Эсхила одним из тех великих даров, посредством которых он превратил дикаря в человека, перестает существовать для рабочего. Свет, воздух и т.д., простейшая, присущая даже животным, чистоплотность перестают быть потребностью человека…»
Мы и сейчас можем перевести наши желания и требования относительно городских условий в формулу «светлого жилища» — требования будут отличаться от требований изнутри европейского города эпохи промышленной революции, со всеми известными нам бедами прошлого в вопросах санитарии, жилищных условий и т.д. Это не значит, что схожих вопросов сегодня нет — есть, конечно. Однако, мы приросли и новыми бедами. Полярное различие качества жилищных условий сохранено; чем больший блеск города мы знаем, чем более высокое качество каких-либо городских элементов нам известно, тем сильнее и отчаяннее где-то ещё разыгрываются картины нужды и страдания.
Но как понять, что свет, воздух и чистоплотность перестают быть потребностью человека? Ясно, что это в принципе набор потребностей в достойных условиях жизни — коммунальной, городской, публичной. Но они превращены в нечто иное, в результат, который можно иметь, цель, которую можно реализовать в полной мере, в что-то доступное лишь через деньги, то есть через то, что при господстве частной собственности и капитала и стало единственной и подлинной потребностью человека. Об этом пишет Маркс и это остаётся важным сегодня не потому, что вопрос как-то приобрёл вторую жизнь или мы вдруг поняли, что что-то случилось, нет, всё случилось еще более полутора столетий назад, а за прошедшее время беда лишь усугубилась и поразила всё больше живого.
С потребностью в «комфортной городской среде» дело обстоит ровно таким же образом — я говорю о той потребности, риторической фигуре, которую используют и коллективные бюро/проектные группы, и государство, и в той же степени ряд активных представителей городских прослоек. «Благородное» обновление публичных пространств действительно откликается на требования разных классов (что мы разберём отдельно) таким образом, что:
«…каждая действительная или возможная потребность оказывается слабостью, которая притянет муху к смазанной клеем палочке; всеобщая эксплуатация общественной человеческой сущности, подобно тому как каждое несовершенство человека есть некоторая связь с небом — тот пункт, откуда сердце его доступно священнику; каждая нужда есть повод подойти с любезнейшим видом к своему ближнему и сказать ему: милый друг, я дам тебе то, что тебе нужно, но ты знаешь conditio sine qua non (непременное условие.), ты знаешь, какими чернилами тебе придется подписать со мной договор; я надуваю тебя, доставляя тебе наслаждение)…»
Клей извлечения прибыли и эксплуатации не высох за полтора века, чернила договора тоже. Непременным условием, conditio sine qua non, выступает обмен жизни на реализацию нечеловеческой же потребности, поставленной в зависимость от доступа к деньгам. Маркс об этом пишет прямо:
«…подвальное жилище бедняка, это — враждебное ему жилище, это «чужая сила, это закабаляющее его жилище, которое отдается ему только до тех пор, пока он отдает ему свой кровавый пот»; он не вправе рассматривать его как свой родной дом, где он мог бы, наконец, сказать: здесь я у себя дома; наоборот, он находится в чужом доме, в доме другого человека, который его изо дня в день подстерегает и немедленно выбрасывает на улицу, как только он перестает платить квартирную плату. И точно так же он знает, что и по качеству своему его жилище образует полную противоположность потустороннего, пребывающего на небе богатства, человеческого жилища».
Светлое жилище действительно перестаёт существовать. Подвалы и бедняки предстают в отличающейся сборке. Кровавый пот в красивой картинке современного города не наблюдается. Или мы просто не хотим видеть?