С 2012 г. причинение смерти человеку влечет не только уголовную, но и административную ответственность. Первоначально такая ответственность была установлена за нарушение требований пожарной безопасности, повлекшее возникновение пожара и причинение тяжкого вреда здоровью или смерть человека (ч. 6.1 ст. 20.4 КоАП). В 2020 г. в условиях ковидной пандемии административная ответственность была введена за распространение заведомо недостоверной общественно значимой информации, повлекшее смерть человека (ч. 10.2 ст. 13.15 КоАП). В обоих случаях речь шла об ответственности юридических лиц, а не физических. К физическим лицам применялись статьи УК (соответственно 219 и 207.2).
Существование двух видов юридической ответственности за общественное опасное деяние поднимало проблему определения границ уголовного и административного права. Для уголовного права эти границы очерчены понятием преступления (ч. 1 ст. 14 УК) и его неотъемлемым свойством – общественной опасностью, присущей только преступлениям (что бы ни говорил на этот счет Конституционный Суд). Включение составов причинения смерти человеку в КоАП размывало указанные границы и добавляло аргументов в пользу существования публично-правовой ответственности как ответственности особого вида.
До 2020 г. можно было успокаивать себя тем, что в указанных случаях административная ответственность юридического лица выступает субсидиарной по отношению к уголовной ответственности физического лица (хотя практика не склонна привлекать к ответственности сразу двух субъектов – физическое и юридическое лицо).
Однако в 2020 г. в ст. 6.3 КоАП была включена часть 3 о нарушении санитарно-эпидемиологического законодательства, совершенном в особой обстановке и повлекшем причинение вреда здоровью любой степени тяжести или смерть человека. Норма предусматривала административную ответственность уже для всех субъектов: граждан; должностных лиц; лиц, осуществляющих предпринимательскую деятельность без образования юридического лица; юридических лиц. Понятно, что первые три субъекта – это физические лица, которые также подлежат ответственности по ст. 236 УК за аналогичное нарушение специальных правил, повлекшее смерть человека. Возникла прямая межотраслевая конкуренция, которую попытался разрешить Верховный Суд РФ, разъяснив, что
административная ответственность по ч. 3 ст. 6.3 КоАП наступает лишь в тех случаях, когда действия (бездействие) правонарушителя не содержат уголовно наказуемого деяния. В связи с тем, что за нарушение физическим лицом санитарно-эпидемиологических правил, повлекшее по неосторожности смерть человека, предусмотрена уголовная ответственность, в случае наступления последствий в виде смерти человека действия (бездействие) виновного следует квалифицировать по ч. 2 ст. 236 УК.
Как мы видим, Верховный Суд «развел» ответственность по ее субъектам: для юридических лиц – административная, для физических – уголовная, по сути заблокировав применение ст. 6.3 КоАП в отношении физических лиц, причинивших по неосторожности смерть человеку.
Однако Верховный Суд уклонился от ответа на вопрос, может ли причинение смерти человеку в принципе не быть уголовно-наказуемым? При той общественной опасности, которая присуща посягательствам на один из важнейших объектов правовой охраны – жизнь человека.
Не был дан ответ и относительно тяжкого вреда здоровью, причиненного в результате нарушения тех же правил. Административная ответственность по КоАП возможна или следует применять УК? Проблема статей 6.3 КоАП и 236 УК еще и в различном описании объективной стороны: в УК предусмотрены массовое заболевание/отравление и угроза тем же, а далее – смерть. В КоАП же последствия описаны в виде вреда здоровью различной степени тяжести и смерти. Следовательно, тяжкий вред здоровью, не повлекший смерть или массовое заболевание/отравление, необходимо квалифицировать по КоАП – даже если речь идет о физических лицах как субъектах. Таким образом, проблема административной ответственности физических лиц за наиболее серьезные посягательства на личность не снята.