📌Комментарий проф. Л.В. Головко по вопросу реформирования суда с участием присяжных заседателей (по концепции и проекту Верховного Суда РФ 2026 г.)

Предлагаемая Верховным Судом РФ реформа суда присяжных вызвала немалый ажиотаж, что, впрочем, ожидаемо. В ход пошли разнообразные «информационные инструменты» и пропагандистские приемы, некоторые из которых отточены еще в 1990-е гг. Выскажем несколько соображений по этому поводу.

1️⃣Отдельные критики ставят под сомнение тезис Верховного Суда о том, что речь идет об отказе именно от англо-американской модели суда присяжных, ссылаясь и на Францию, и на нашу Судебную реформу 1864 г.

Российские судебные реформаторы, действительно, очень внимательно относились к французскому опыту как самому тогда «модному», по крайней мере, на континенте. Но, во-первых, во Франции «классический» суд присяжных был отнюдь не итогом длительного внутреннего правового развития, а результатом прямого заимствования из Англии в ходе Великой французской революции, т.е. сугубо политической имплементацией все той же английской модели, о чем можно прочитать в любом «школьном» французском учебнике по истории права, уголовному процессу и т.п. Никакой особой французской «сущности» у суда присяжных никогда не было, поэтому те законодатели, которые якобы воспринимали французский образец, на самом деле «транзитом» воспринимали образец английский. Сегодня его чаще называют «англо-американским» с учетом возросшей роли США. Во-вторых, если какое-то своеобразие у французского суда присяжных и было, то оно объяснялось исключительно попытками «компромиссного» совмещения в ходе наполеоновских кодификаций английской модели с принципом материальной истины. Отсюда - не один профессионал во Франции, а три профессионала, а также их обязанность активно собирать доказательства, устанавливать материальную истину и т.п.

❓И здесь возникает центральный вопрос: какое отношение имеет российский суд присяжных, сконструированный в 1993 г., к принципу материальной истины, активности суда и т.п., в чем только и можно усмотреть реальную специфику французского образца суда присяжных наполеоновского извода? Причем здесь тогда французская модель в ходе нынешних дискуссий?

2️⃣Участники нынешней полемики опять достали из «пыльного шкафа» старый тезис, давно бытующий в американской литературе (проф. М. Дамаска) и активно распространявшийся у нас в 1990-е годы американским проф. С. Тейманом, о том, что отказ во Франции от «классического» суда присяжных произошел в годы правления так называемого правительства Виши, т.е., по сути, в годы нацистской оккупации. Вроде бы момент не самый принципиальный, но в пропагандистском смысле немаловажный: в таком контексте любой сторонник аналогичных реформ становится едва ли не фашистским «коллаборационистом».

На самом деле, этот тезис является хрестоматийной манипуляцией, так как отказ во Франции от классического суда присяжных произошел на основании Закона от 5 марта 1932 г., когда была сломана автономия коллегий, и присяжные были допущены к назначению наказания наравне с профессиональным судьей. Понятно, что в 1932 г. не существовало не только никакого французского «Виши», но и той власти в Германии, которая Францию впоследствии оккупировала. Другое дело, что французский Закон 1932 г. являлся лишь первым шагом к слиянию коллегий, второй шаг разрабатывался в течение всех 30-х годов и был, действительно, реализован Законом от 25 ноября 1941 г. Но он настолько вытекал из французской правовой политики довоенного десятилетия, будучи лишь формально доведен до конца Виши, что французская власть эпохи Освобождения, крайне жестко относившаяся к любому наследию Виши (люстрация, отмена законов и т.п.), подтвердила его специальным Ордонансом от 20 апреля 1945 г.

Но повторим еще раз: смерть во Франции «классического» суда присяжных – это не 1941, а 1932 год! К слову, сегодня, после всех реформ XXI века, французский «суд присяжных» действует в составе 3 профессионалов и 6 непрофессионалов, обладающих равными правами при принятии всех решений, т.е. в плане соотношения профессионального и непрофессионального элементов предложенный Верховным Судом РФ вариант выглядит «либеральнее» французского: у них соотношения в пользу непрофессионалов ½, у нас – ¼.

3️⃣Можно ли считать предлагаемую Верховным Судом РФ модель «настоящим» судом присяжных?

Вопрос, действительно, интересный и непростой. На самом деле, с ним сталкивались фактически все континентальные законодатели, переходившие от англо-американской модели к так называемой «смешанной», а не только постсоветские (отсюда странно выглядят все эти отсылки к «украинской модели» и т.п.). В той же Франции при переходе от разделенных коллегий к единой коллегии УПК сохранил традиционные наименования: суд присяжных (jury) и присяжные (jurés), т.е. законодатель посчитал, что обновленная модель остается судом присяжных, а не каким-то иным вариантом суда.

🔖На самом деле, никакого универсального международно-правового понятия суда присяжных нет и, разумеется, быть не может, есть только референсные сравнительно-правовые модели. И здесь мы упираемся в то же самое: если считать «классическим» судом присяжных только англо-американский образец, причем сегодня скорее американский, чем английский, так как в Англии также отходят от многих хрестоматийных признаков их же собственной модели (достаточно назвать полный отказ в 1988 г. от института немотивированных отводов), то предлагаемая модель «судом присяжных» не является. Но тогда не надо ссылаться на Францию и т.п.

Если же исходить из того, что англо-американская модель универсальным образцом не является, то почему не признать, что суд присяжных может существовать в разных формах: российской, французской, австрийской и т.п.? Тогда его определенной разновидностью вполне можно юридически признавать и те варианты состава суда, которые в теории чаще называют «смешанной моделью». В общем, либо тотальное доминирование только англо-американской модели, либо признание того, что суд присяжных может существовать в разных формах и англо-американским вариантом (наиболее исторически привычным) не поглощается.

4️⃣Что есть современный российский суд присяжных, за который развернулась такая борьба?

Это примерно 600 уголовных дел в год по всей стране, число которых не удалось увеличить даже в ходе широкомасштабной и дорогостоящей реформы 2018 г. по «расширению суда присяжных» (создание суда присяжных в районных судах). Для рассмотрения этих 600 дел, например, в 2024 г. пришлось вызвать почти 5 900 000 кандидатов (sic!), из которых явилось примерно 26 400 (т.е. 0,5 %), что говорит о «колоссальной» популярности данного вида суда у российских граждан. По некоторым делам сроки формирования коллегии достигают полутора лет, если не больше.

Когда уголовное дело удается, наконец, рассмотреть, то число оправдательных вердиктов, действительно, многократно превышает число оправдательных приговоров в обычных судах. Но это происходит не в силу какого-то особого контроля со стороны присяжных за предварительным следствием (он вообще невозможен, так как присяжные являются непрофессионалами и ничего в правовом смысле контролировать не способны), а часто за счет феномена «нуллификации уголовного закона», когда человек принимает решение, исходя из каких угодно соображений, кроме правовых.

В результате, многие оправдательные вердикты, на самом деле, вызывают оторопь (примеры приводить не буду, хотя могу). Их приходится исправлять, отменяя приговоры в вышестоящих инстанциях, где в последние годы отменяется ежегодно примерно от 65 до 80 % всех оправдательных приговоров, постановленных с участием присяжных, чем восстанавливается статус-кво, т.е. действие уголовного закона.

Итак, 600 дел, более 5 000 000 кандидатов, полтора года на формирование коллегии, вердикт, приговор, отмена приговора и… возвращение в исходную точку. Какая-нибудь уважающая себя правовая система может позволить себе подобную эффективность? По крайней мере, если исходить из юридических, а не сугубо идеологических соображений.