"Записки надзорки" (продолжение)

Выходим на крыльцо. У крыльца стоит спиной к нам и командует таскающими воду какая-то женщина. Я говорю "женщина", потому что знаю, что в женской зоне не может быть мужчин. Если бы это могло быть, то я ни на секунду не усомнилась, что это мужчина. Громадная мускулистая фигура. Здоровенные, как столбы, ноги. Сатиновые, почти по колено, трусы (бывшие когда-то черными) с белой каймой внизу. Вылинявшая бело-голубая майка. Руки сильные. Сама плечистая. Все руки, плечи, грудь, спина, ноги в татуировке. Зачес под "бокс". Ну, прямо футболист и только.
Костин ей: "Чумакова! Здорово! Ты начальником сегодня? Да?" Она обернулась. Одноглазая. "Здорово, гражданин надзиратель! Да вот эти шалавы спят днем и ночью, а работать за них Пушкин будет. Не подгоняй их, так они ни за водой, ни за жратвой не встанут. Прямо мука одна с ними"... Чумакова оглядела меня с ног до головы. "Это что за чудо? Надзорка что ли новая? Из детского сада? Костин! Где вы такую взяли?" Костин ей: "Она тебе покажет из какого детсада! Дай только оглядится!"
"А что? Тертая? А вообще-то она ничего. Глазки черненькие. Как, девочка, подзакрутим с тобой?" - "Ты на работу ходишь, Чумакова?" - "Ой, только серьезную не строй из себя, надзорка. Тебе не идет. А потом мы столько серьезных видели!!! Вот за это и сидим тут, что серьезных перевоспитывали. Особенно коммунистов".

Это только небольшой кусок из 233 страниц текста. Последняя запись сделана 26.07.1957 г. К сожалению, далее дневник обрывается, и судьбы многих действующих лиц остались неизвестными. О какой конкретно колонии идет речь, также неизвестно.