(продолжение предыдущего поста)

Генеральный директор коммуникационного агентства «Фабрика смыслов», аналитик Вадим Попов:
 
Не стоит паниковать: налоговая же не будет устанавливать потолок стоимости. Это просто наблюдение и сбор информации. Поэтому у магазинов и производителей не будет такого положения, при котором им «прикажут держать цену», а они из-за этого потеряют прибыль и бросятся отыгрывать её на других товарах.

Да, теоретически бизнес может попытаться поднять цены на что-то другое, чтобы компенсировать недополученную выгоду. Но на практике это сделать трудно, потому что сейчас у людей доходы растут медленнее, чем раньше, и спрос слабый. Если магазин сильно задерёт цены на другие продукты, покупатели просто перестанут их брать, и он потеряет больше, чем выиграет.
Не надо демонизировать новый мониторинг. Вряд ли он  вызовет новый виток инфляции. Он просто делает рынок более прозрачным.
 
Доцент Финансового университета при Правительстве РФ Николай Яременко:
 
Когда начинается жёсткий контроль цен на «социалку» (те самые 24 базовых продукта), бизнес — и производители, и ритейл — не будет работать себе в убыток. Чтобы компенсировать потери и сохранить маржу, они включат механизм перекрестного субсидирования.

Что это значит на практике? Цены на хлеб, соль и борщевой набор из списка ФНС действительно могут искусственно придержать. Но чтобы отбить недополученную прибыль, торговцы и заводы гарантированно задерут ценники на всё остальное: на более дорогие сорта мяса и рыбы, сыры, кондитерку, соусы, деликатесы и «нецелевые» овощи/фрукты.

В итоге мы получим не снижение инфляции, а её перекос и новый скрытый рост цен на те товары, которые не попали под госконтроль. Бизнес своё всё равно заберёт, а заплатит за это покупатель на кассе.
 
 Руководитель маркетингово-коммуникационного агентства «Стратагема», экономист Роман Черёмухин:

Новый механизм контроля 24 базовых продуктов сам по себе не означает замораживания цен. Государство получает другое – возможность видеть практически всю экономику товара от продавца до конечной цены.
Перенос части маржи на товары, которые не входят в перечень, вполне возможен. Ритейл всегда управляет доходностью не отдельного продукта, а всей товарной категории и магазина в целом. Если пространство для повышения наценки на социально значимые позиции сузится, недостающую доходность будут искать в соседних категориях, собственных торговых марках, готовой еде, премиальном ассортименте.

Гораздо интереснее другое последствие – производители и сети начнут адаптировать под новую систему сам ассортимент. Можно ожидать уменьшения веса упаковки, изменения рецептур, появления новых товарных позиций и более активного разделения продукции на базовую и премиальную. Формально цена контролируемого товара может выглядеть стабильной, тогда как фактическая стоимость килограмма или литра для покупателя будет расти.

Для крупных федеральных сетей такая прозрачность скорее создает дополнительное преимущество. Они способны компенсировать низкую доходность одной категории другой, сильнее давить на поставщиков и расширять собственные торговые марки. Региональным сетям, небольшим переработчикам и дистрибьюторам сделать это значительно сложнее. Поэтому долгосрочным эффектом мониторинга может стать не столько новый виток продовольственной инфляции, сколько дальнейшая консолидация рынка.
В результате мы, скорее всего, не увидим резкого скачка цен на все продукты сразу. Государство будет лучше видеть цены на 24 социально значимые позиции, а бизнес – искать способы сохранить общую рентабельность вокруг этого перечня.