Вчера забежала в Музей современной истории России.

Сначала – просто потому, что он находится в старинной усадьбе, а у меня на такие вещи всегда срабатывает внутренний радар. Мне страшно захотелось посмотреть, как там всё устроено внутри. И, внимание, спойлер: внутри действительно очень красиво.

Но второй, и не менее важной причиной моего визита, была выставка Жириновского.

Я вообще считаю его одним из самых харизматичных и одиозных политиков современности. И даже не потому, что в последние годы его вдруг начали почти канонизировать как предсказателя. Меня в нем восхищает совсем другое – степень проявленности. Абсолютная, почти пугающая цельность человека, который никогда не пытался понравиться всем сразу.

Ему, кажется, было глубоко наплевать на то, что о нем думают другие. Он не вписывался в рамки нормы – он как будто существовал где-то за ее пределами, на собственной амплитуде, по собственным законам внутреннего электричества. У него была какая-то удивительная способность быть радикально не похожим на остальных. Не сглаживать углы. Не прятать интенсивность. Не пытаться стать удобнее, тише, правильнее, приемлемее.

И, пожалуй, в этом есть что-то очень ценное. Потому что на фоне бесконечно отполированных, осторожных, выверенных фигур особенно сильно замечаешь тех, кто не боится быть слишком. Слишком громким. Слишком странным. Слишком ярким. Слишком собой.

И, возможно, именно такие люди и остаются в памяти дольше остальных. Не потому, что были удобными. А потому, что были невозможными не заметить.