Письмо к кузине, театральному и литературному критику, на тот момент сотруднице журнала «Русская мысль» (редактором к-го был П.Б. Струве) Л.Я. Гуревич от 26 сентября 1914 года:
«Настроение Струве — дико. Какая-то ошалевшая мужчина! Он, по-видимому, не видит, что в России духовный подъем всё нарастает и всё сильнее захватывает интеллигенцию. Поднять подписку на Русскую Мысль ничего не стоит. Необходим ряд статей — экономических, исторических, стратегических, политических, этических и метафизических о войне. Если это будет — то журнал будет нарасхват, если нет — то Струве должен своевременно уступить свое место и передать журнал в более способные и бодрые руки. Я не знаю его статеек в Биржевых Ведомостях — содержание одной из них, переданное мне вчера Бердяевым, — возмутительно.
Приглашение студентов в добровольные офицеры
1) истерично, ибо подсказано шалой и растерянной эмоцией;
2)нравственно-непозволительно, ибо такие нравственные решения нельзя провоцировать из кабинета газетными статейками; Струве не вербовщик;
3) политически — вздорно и вредно — судьба России не кончается этой войной и интеллигенция необходима на “после войны”; к этому она и должна готовиться;
4) стратегически — излишне, ибо новый закон о воинской повинности прямо предоставляет правительству право в случае нужды призвать под оружие студентов, коим есть 21 год и кои имеют отсрочку.
Не менее возмутительна идея Струве о том, что вся Россия должна быть превращена в тыл армии. Я всеми силами работаю и буду работать во имя обратного: армия должна стать вещественным выражением духовно творческого подъема в стране. Дух должен понести армию к победе, а страну к обновлению. Иначе не стоит жить! Я не марксист, но идеология Струве — торгово-промышленная; его пути и меры — годятся только на пользу торгового договора с Германией».
«Высшие учебные заведения ломятся; посещаемость огромна. Напр<имер>, на первой лекции моего необязательного курса в университете было около 150 человек. Курсы наши набиты; да и совсем не только наши. Хотят учиться и совсем не только “слушать о войне”.
Евг<ений> Трубецкой и Рачинский устраивают при земском союзе лекции de rebus omnibus в пользу раненых; называется так: “научно-духовно-религиозное осмысление войны”. Предполагается читать в Москве, Петрограде и провинции. Пока они получили согласие от: себя, Новгородцева, Котляревского, Булгакова, Маклакова, Ледницкого, Бердяева, Эрна, Давыдова, Вяч<еслава> Иванова, историка Егорова и меня. Компания — винегрет, но никто не отвечает за соседа; это, по-моему, неправильно, ибо воззрения бывают разные. Напр<имер>, Гершензон и Эрн прямо близятся к черносотенству. Булгаков в одной из своих первых статей уже оплевал петербургских рабочих, западничество, защитников Бейлиса, Белинского и политических либералов, а про правительство так сообщил: “и наше правительство без всяких перемен в личном составе своем стало истинным народным правительством”. Однако они клянутся, что Булгаков “больше не будет”, а Эрну на “религиозно-военном митинге”, предположенном в консерватории 6 октября, не позволили читать о Германии речь под заглавием “Бронированный свищ”, а заставили так озаглавить “Кризис современной Германии”; однако, уступая Эрну, допустили подзаголовок “От Канта к Круппу”.
Я обещал им две лекции: “Что есть истинный патриотизм” и “Война как духовное делание”. Вторая вчерне готова. Когда буду читать — не знаю»