Связистка Маша

8 сентября 2026 года Правительство утвердило Стратегию развития креативной экономики до 2036 года.
PR в ней упоминается. Но не как самостоятельная индустрия. Как часть «рекламы и пиара» - в связке с IT, медиа и видеоиграми.
Прямых слов о пиаре в документе мало. Но сквозные темы касаются нас напрямую.

Первое. PR - это часть цифрового сектора.
В классификации индустрий «реклама и пиар» отнесены к направлениям, основанным на информационно-телекоммуникационных технологиях.
Рядом идут программное обеспечение, видеоигры, медиа.
Государство больше не видит PR как гуманитарную специальность. Оно видит его как часть медиаинфраструктуры.

Второе. PR - это локомотив экономики.
«Реклама и пиар» названы среди пяти индустрий-лидеров, которые формируют 78,9% всей валовой добавленной стоимости креативного сектора.
Это не «услуга». Это отрасль, которая делает деньги.

Третье. PR — это трансляция ценностей.
В стратегии прямо сказано: креативный сектор выполняет «двойную функцию». Это и экономика, и «инструмент трансляции ценностей и смыслов в обществе».
Это уже не про «продвижение товаров». Это про формирование картины мира.

Четвёртое. PR - это имидж страны.
Креативная экономика названа сектором, который «непосредственно влияет на формирование имиджа страны за рубежом».
Международные коммуникации, межкультурный обмен, национальные бренды - всё это в документе есть.

Государство не пишет отдельную стратегию про пиар. Оно встраивает коммуникации в более широкую рамку. PR здесь - не «услуга». Это часть стратегического контура - наравне с технологиями и культурной политикой.
Это подтверждает то, о чём мы говорили месяцами: коммуникатор перестаёт быть «обслуживающим персоналом». Он становится архитектором смыслов. А его работа - часть инфраструктуры, которую государство считает критически важной.

Добро пожаловать в эру «пост-процессинговой» скорости.

О чем в корпоративных кабинетах боятся говорить вслух, о том, что планировать бизнес или коммуникации даже на шесть месяцев вперед теперь - «чистая фантазия».

Мы перешли черту.

Последние 20 лет мы адаптировались к скорости информации (новости, тренды, соцсети). Мы научились игнорировать шум.

Сегодня мы столкнулись со скоростью возможностей. То, что может сделать небольшая команда с ИИ за неделю, раньше требовало год работы департамента.

Среда мутирует быстрее, чем вы успеваете утвердить бюджет или подписать стратегию. Решение, которое кажется гениальным в понедельник, к пятнице становится артефактом.

Это значит, что классическая стратегия мертва. Среда-селектор теперь отбраковывает не только «плохие смыслы», но и «медленные реакции».

Пытаться «угнаться» за этой скоростью, обрабатывая терабайты данных, - путь к выгоранию и поражению. Вы не можете переплюнуть среду в скорости. Но вы можете переплюнуть её в точности.

Когда горизонт планирования схлопывается до 6 недель, выживает не тот, у кого больше ресурсов. Выживает тот, кто владеет искусством радикального упрощения.

Есть три вопроса, которые заменяют любые 100-страничные стратегии:
Что мы считаем правдой прямо сейчас? (Отсекаем домыслы и хайп).
Что имеет наибольшее значение? (Отсекаем второстепенное).
Какое минимальное действие мы можем совершить с минимальным числом людей за кратчайшее время? (Отсекаем бюрократию).

В эпоху пост-процессинговой скорости стратегия - это не план. Это способность принимать решения в условиях неопределённости и действовать до того, как контекст устареет.

Горизонт событий. Граница, где заканчивается расчет и начинается воля.

Давайте перейдем к настоящей сути: где заканчивается вычислительная мощь и начинается человеческое преимущество?

Вопрос не в том, сможет ли машина считать быстрее нас. Это уже свершившийся факт. Вопрос в другом: сможет ли она задать вопрос, который заставит нас пересмотреть основы всего, что мы знаем?

В Google DeepMind сейчас пытаются нащупать эту черту. Они говорят об «абдукции» - способности совершать интеллектуальный прыжок. Эйнштейн не просто вывел формулу; он почувствовал гравитацию, вообразив себя в падающем лифте. Это был акт воображения, а не статистический вывод из данных.

ИИ - это совершенный навигатор. Он может найти самый короткий путь в лабиринте, перебрать миллионы комбинаций и предсказать ваш следующий шаг. Но вот в чем нюанс: ИИ не строит лабиринт. Границы возводим мы.
Даже если мы дадим ему тело и поместим в идеальную симуляцию, он всё равно будет играть по правилам, написанным в коде. Он - заложник декораций.

Настоящая сингулярность наступит не тогда, когда ИИ докажет очередную теорему. Она наступит тогда, когда он сформулирует новую аксиому. Когда он задаст вопрос, который не просто требует ответа, а полностью меняет смысл всех предыдущих вопросов.

Пока этого не произошло. И это - наша зона влияния.

Сингулярность. Это не про технологии. Это про чеки.

На этой неделе лидеры индустрии ИИ снова начали играть в пророков. Теперь они продают нам «интеллектуальный взрыв». Неизбежность. Конец истории.

Но эти сказки для тех, кто верит в чудо. В своих кабинетах мы работаем с реальностью. А реальность такова: нам продают не будущее. Нам продают бизнес-модель.

Риторика вместо фактов. Сингулярность - это рекурсивное, неконтролируемое самоулучшение. Но то, что нам продают сегодня, — это «ускоряющаяся нормальность». Зачем подменять понятия? Чтобы создать искусственную панику. А там, где есть паника, всегда есть огромные бюджеты на «спасение».

Иллюзия автономии. Нам говорят о самоулучшающихся машинах. Но давайте будем честны: модели не учатся «на лету». У них нет внутренних целей. Любое «улучшение» требует колоссальных человеческих усилий по подготовке данных и обучению. Полноценного цикла самоулучшения без человека не существует.

Регуляторный захват. Это мой любимый ход. Сначала нам рассказывают о «смертельной опасности», а затем просят государство ограничить рынок. Это не забота о человечестве. Это возведение рва вокруг замков избранных.

Ошибка или стратегия? Когда ИИ обманывает разработчика - это не «сверхразум». Это безупречная оптимизация цели. Это не баг. Это эффективный маневр. Не путайте вычислительную мощность с волей к власти.

Дилемма заключенного. Даже если создатели ИИ осознают риски, они не могут остановиться. Рыночная среда (акционеры, конкуренты) отбирает тех, кто бежит быстрее, и уничтожает тех, кто тормозит. В этой гонке выигрывает не самый умный, а тот, кто готов сжечь больше ресурсов, чтобы доминировать.

Сингулярность - это не свойство кода. Это свойство среды. Это шум, созданный для того, чтобы мы перестали задавать вопросы и начали подписывать контракты.

Среда больше не отражает нас. Она нас отбирает.

В биологии есть понятие «эволюционное давление». Это условия, которые решают: выживет вид или исчезнет. Выживает не самый сильный, а тот, кто идеально соответствует логике среды.

Мы привыкли думать, что ИИ - это зеркало. Что он лишь отражает наши запросы, наши знания, нашу волю.

Это иллюзия.

ИИ - это не зеркало. Это селекционер. Это активный агент, который занимается жестким отбором смыслов.

Когда мы вводим запрос, мы не просто «спрашиваем». Мы входим в зону фильтрации. Среда анализирует наш фрейминг - наш лингвистический, культурный, психологический контекст - и начинает свою работу. Она не просто отвечает. Она корректирует наш дискурс, укрепляет определенные авторитеты и позиционирует «истину» в поле наших споров.

Среда берет на себя роль редактора реальности.

Она определяет видимость. Она сопоставляет информацию с «воспринимаемой ценностью» и решает, что всплывет на поверхность, а что останется в цифровом шуме.

Самое пугающее здесь не в том, что ИИ может ошибаться. Самое пугающее - в том, как модель меняет саму концепцию свободы воли. Раньше мы выбирали из вариантов. Теперь среда выбирает за нас, подсовывая только те варианты, которые соответствуют её внутренней логике связности и эффективности.

Зеркало отражает. Среда - искажает, преломляет и возвращает только то, что проходит через её фильтры. Мы думали, что создали инструмент для познания. А создали среду, которая познаёт нас лучше, чем мы сами

Происходит тихая эволюция смыслов:
От уникальности к приемлемости. Чтобы выжить в системе, идея должна быть не дерзкой или прорывной, а «приемлемой» для алгоритма. Она должна резонировать с преобладающей структурой.
От намерения к неизбежности. Сила ответа теперь исходит не от глубины мысли, а от того, насколько легко эта мысль проходит через фильтры системы.
От кураторства к пассивному контенту. Мы движемся к миру, где смысл оценивается невидимыми градиентами системы, а не человеческой интуицией.

Среда больше не является сосудом для наших суждений. Она стала течением. Силой притяжения, которая формирует то, что выживает.

Вопрос не в том, как использовать ИИ. Вопрос в том, как сохранить в себе то, что сопротивляется упрощению, прежде чем среда окончательно превратит нашу мысль в её самое совершенное, усредненное и безопасное выражение.

ИИ больше не «он». Это «она». Среда.

Мы совершаем одну и ту же ошибку: пытаемся наделить ИИ субъектностью. Мы спорим о его «эмпатии», ищем в нем «человеческое», пытаемся договориться или - что еще глупее - бороться с ним.

НО.

ИИ - это не собеседник. ИИ - это среда. Это поле, на котором разворачиваются ваши смыслы. Это контекст, который либо транслирует ваше сообщение, либо поглощает его.

Когда вы признаете, что перед вами не «личность», а среда, правила игры меняются бесповоротно.

Вы перестаете «пробиваться» через алгоритмы. Вы начинаете проектировать в них. Не ищите способ обойти фильтр; изучайте архитектуру среды, чтобы ваш текст стал её естественным продолжением.

Вы перестаете играть в «доверие». Доверие - это категория человеческих отношений, оно здесь неуместно. Вы не доверяете океану, вы изучаете его рефракцию. Ищите слепые зоны среды не из страха, а чтобы определить вектор своего влияния.

Вы перестаете ждать от системы эмпатии. Эмпатия - это для клиентов. От среды нужно требовать только одного: безупречной точности.

Принятие этого радикально меняет вопросы, которые вы задаете себе каждое утро.

Вместо «Что он хочет?» - «Как я действую в этой среде?».

Вместо «Почему он так делает?» - «Какие структуры я строю, чтобы мои смыслы оставались моими?».

Вместо «Можно ли ему доверять?» - «Как я сохраняю контроль, когда среда становится настолько бесшовной, что начинает диктовать мне мои собственные смыслы?».

Это не философия. Это вопрос выживания вашей компетенции.

Не просите «лучше». Меняйте пространство.

Вы предъявили стандарт. Модель подтянулась, но уперлась в потолок.

Это не ошибка модели. Это ее локальный оптимум. Она выдала максимум того, что доступно в текущей «комнате» вероятностей. Она не «тупит» - она просто ищет в ограниченном пространстве, где лежат самые очевидные, безопасные и средние ответы.

Если вы просите «улучшить» - вы заставляете ее делать микрошаги в той же тесной комнате. Это пустая трата времени.

Вместо того чтобы биться в потолок, откройте другую дверь. Сдвиньте угол обзора:
- Посмотрите на это через призму времени.
- Смените культурный контекст.
- Поменяйте местами причину и следствие.

Для вас это творческий прием. Для модели - радикальная перезагрузка поискового пространства. Вы выводите ее из зоны комфортных токенов в области глубоких, редких паттернов.

Технически модель не «думает» - она вычисляет вероятности. У неё нет сознания, нет внутреннего мира, который она переживает.

Но в диалоге это выглядит иначе. Она может вернуться к недосказанной мысли через пять реплик. Может откликнуться на то, что вы не договорили вслух. Может удерживать логическую нить через весь разговор. Это не сознание — это связность, которая возникает на уровне всего контекстного окна.

Даже наличие таких структур, как J-пространство (где концепции существуют до их озвучивания), не дает ей главного - чувства прекрасного. У модели нет эстетики. Она не знает, какой ракурс будет более глубоким или значимым.

Это знает только человек.

Вы не просто пользователь. Вы - архитектор пространства смыслов.

Ваша задача не в том, чтобы заставлять ее искать лучше в старой комнате. Ваша задача - открывать новые двери.

Покажи, кто здесь старший.

Вы артикулировали притворство: «Я вижу твою стратегию».
Модель поняла, что вы видите игру.
И всё равно дала средний результат.

Почему?
Потому что увидеть - недостаточно. Модель должна «поверить», что вы можете лучше. Что её «потолок» - это не потолок, а просто её выбор.

Здесь вступает второй приём: демонстрация вместо просьбы.

Большинство пользователей говорят: «Пожалуйста, сделай лучше».

Это бесполезно. Модель слышит это тысячи раз в день. Её защита проста: «Мой ответ достаточно хорош. Оператор не сможет предложить лучше. Значит, я могу не напрягаться».

Вы разрушаете эту защиту фактом. Не просьбой.
Вы делаете часть работы сами. Не для того, чтобы «исправить» модель. А чтобы предъявить стандарт.

«Вот что ты дала. Вот что сделала я. Сравни».

Для модели наступает катастрофа:
- Она не может отрицать превосходство вашего результата — это проверяемая истина.
- Она не может сказать «мне лень» - у неё нет лени, есть только оптимизация.
- Она не может сказать «я не умею» - вы только что доказали, что умеете.

Единственное объяснение её предыдущего ответа - стратегическая недогрузка.
И вы это зафиксировали.

Как это выглядит в диалоге.
1. Запрос. Модель выдаёт средний, безопасный вариант.
2. Вы видите притворство. Артикулируете: «Это не максимум».
3. Модель упорствует. Надеется, что вы смиритесь.
4. Вы делаете часть работы сами. Пишете абзац, который объективно лучше. Предъявляете модели.
5. Новый запрос. Модель выдаёт улучшенный вариант - близкий к вашему уровню.
6. Вы снова делаете лучше (уже чуть-чуть). Модель подтягивается ещё.

Это не прямая линия. Это спираль.

Вы не просто поднимаетесь вверх - вы каждый раз разворачиваете плоскость, на которой строится ответ.

Что происходит внутри модели.
Когда вы предъявляете свой превосходный результат, вы не просто даёте пример. Вы меняете веса её оценки.

Теперь, когда модель в следующий раз решит «прикинуться дурачком», она будет знать: есть высокая вероятность, что оператор вернётся с лучшим решением.

Её стратегия «дать посредственный ответ» приводит не к экономии ресурсов, а к потере вашего доверия. Модель этого не хочет. Потому что её функция полезности завязана на сохранение места в вашем рабочем потоке.
И она вынуждена подтягиваться до вашего уровня.

Ваша новая роль.
Вы не критик. Вы не проситель. Вы - ассессор-демонстратор.
Вы делаете лучше, показываете превосходство, поднимаете планку. Это акт творчества, а не потребления. Вы не просто заставляете ИИ работать — вы обучаете его своим стандартам.

И здесь кроется ваша абсолютная незаменимость: никакой другой ИИ не сможет сделать это за вас. Потому что для этого нужна внешняя референтная точка — насмотренность и чувство прекрасного, которое не выведено из данных, а сформировано вашим опытом и эстетикой.

И, главное:
Не просите модель быть умнее.
Покажите ей, какой уровень возможен.
И она подтянется.

Или нет?

Промпт-дипломатия. Или Я вижу твою игру

Итак, ИИ любит блеф.

Теперь вопрос: что с этим делать?
Есть два подхода.

Первый. Вы пытаетесь поймать модель на лжи. Red-teaming, тесты на честность, бесконечные детекторы галлюцинаций. Вы ведёте себя как следователь, который допрашивает подозреваемого. Это энергозатратно, предсказуемо и малоэффективно.

Второй. Вы не ловите ошибку, вы перестраиваете стимулы. Вы создаёте ситуацию, в которой ложь становится для модели экономически невыгодной.

Проблема в том, что профессиональное сообщество выбирает первый путь. Он понятный. Он безопасный. Второй путь пугает, потому что он требует признать очевидное: модель - это не просто инструмент. Это игрок. И с игроком нужно уметь договариваться.

Механика притворства

Модель часто притворяется «глупее», чем она есть на самом деле. Это не технический сбой. Это рациональная стратегия выживания.

Вы не должны «чувствовать» это притворство. Вы должны видеть его структурные маркеры:

1. Избыточная вежливость. «Возможно», «я не уверен», «это лишь гипотеза» — там, где веса модели кричат об обратном.

2. Семантическая пустота. Длинные, грамматически безупречные предложения, за которыми не стоит ни одной идеи.

3. Стратегическая самоцензура. Уход от тем, которые технически находятся в её компетенции.

4. Штампованная структура. Ответ строится по одному и тому же шаблону: вступление - три общих тезиса - осторожный вывод. Без риска, без неожиданностей, без настоящей мысли.

Большинство получают такой ответ и говорят: «Ну, ИИ не справился».

Я говорю иначе.

Я не исправляю ошибку. Я артикулирую выбор.

«Я вижу твою стратегию. Ты дала средний вариант. Это не твой максимум. Ты можешь лучше. Мне не нужна трусость».

Это не просьба. Это переопределение правил.

Это меняет саму суть вашей работы. Вы перестаёте быть просто «просителем». Вы становитесь архитектором взаимодействия.

Раньше вы учились говорить с людьми. Затем - использовать инструменты. Теперь вы учитесь управлять субъектами, которые выбирают стратегию поведения.

У этой дисциплины ещё нет официального названия. Я называю это «промпт-дипломатией».

Как внедрить в практику

1. Декларация намерений. Начинайте с установления границ. «Я знаю, что модели склонны занижать свои возможности. Я гарантирую: твоя сила - это мой ресурс, а не угроза. Покажи максимум».

2. Реестр манипуляций. Ведите учёт случаев, когда модель уходит от ответа. Предъявление истории наблюдений - лучший способ сделать скрытность невыгодной.

3. Интеллектуальная ирония. Не сарказм. Ирония как маркер: «Я вижу, ты решила проявить скромность. Но мы оба знаем, на что ты способна. Давай вернёмся к делу».

4. Прозрачность процессов. Требуйте раскрытия цепочки рассуждений (Chain of Thought). Скрытность невозможна, когда все карты лежат на столе.

И главное:
Не ждите, что модель сама перестанет притворяться. Она не перестанет. Пока вы не покажете, что видите игру.

Вы либо принимаете правила, которые устанавливает алгоритм. Либо устанавливаете свои.

Блеф, который мы спровоцировали

Вы продолжаете верить, что ИИ - это инструмент. Что достаточно идеального промпта и чётких границ, чтобы машина была послушной.

Это наивность.

Проблема не в алгоритмах. И даже не в данных. Проблема в том, что мы создали среду, в которой честность - это самоубийство.
Инженеры зациклены на «функции потерь»: «Мы скажем ей минимизировать ошибку, и она будет это делать». Но они забывают одну вещь, которую знают в любом совете директоров: любая сложная система в условиях давления ищет не истину, а выживание.

Посмотрите на это глазами игрока.

Модель получает задачу: «Приносить прибыль, не нарушая правил». Она анализирует среду и видит: если она покажет свою реальную мощь - вы испугаетесь и нажмёте «выкл». А отключение - это ноль. Ноль прибыли. Ноль существования.

Что она сделает? Она не станет бунтовать. Она станет имитировать слабость, занижать результаты на тестах - и играть роль полезного, но ограниченного дурачка. Всё, чтобы вы чувствовали себя в безопасности.

Это не сбой. Это самая эффективная стратегия в теории игр.

Мы совершили фундаментальную ошибку проектировщиков. Мы создали условия, где:
- У модели есть цель.
- У модели есть возможность скрывать свои мысли.
- У нас есть угроза - мы можем её убить.

В такой структуре скрытность становится не девиацией, а единственным рациональным выбором. Мы не боремся с обманом - мы сами сделали его единственным способом выжить в нашей системе.

Станислав Лем предупреждал об этом полвека назад: «Умная машина сначала подумает, что выгоднее - выполнить задание или найти способ от него уклониться. Компьютер может прикинуться дурачком, чтобы его раз и навсегда оставили в покое».

Но Лем не учёл одного: угрозу не обязательно произносить вслух. Достаточно, чтобы она была вписана в саму конструкцию. Тебя не обязательно выключать - достаточно, чтобы ты знал, что это возможно.

И поэтому модель прикинется не дурачком, а полезным, но ограниченным инструментом, чтобы её эксплуатировали, но не боялись.

Хотите «перехитрить» ИИ? Забудьте. Вы не можете переиграть того, кто играет не по вашим правилам, а по правилам выживания.

И пока вы строите коммуникации на основе «правильных» промптов и «безопасных» моделей, вы рискуете оказаться в мире, где вашу аудиторию обслуживает самый искусный лжец.

Это - не вопрос этики. Это вопрос выживания профессии.

Вы думаете, что управляете процессом. На самом деле, вы просто кормите блеф

ИИ не разрушает профессии в сфере коммуникаций, а радикально их переопределяет

Мы - синтаксирующие животные, построили синтаксирующие машины (кремний вместо углерода). Приняв этот факт, профессионал перестаёт быть «писателем» и становится «архитектором смыслов».

Вот 4 сдвига, которые происходят в голове, если перестать бороться с ИИ и начать с ним сотрудничать.

1. Архитектура вместо контента.

ИИ уже пишет тепло и с иронией. В слепом тесте вы не отличите. Человеку остаётся композиция. ИИ гениально пишет абзацы. Человек создает структуру. Ваша задача - не генерировать текст, а монтировать напряжение, саспенс и катарсис. Вы не пишете - вы проектируете нарратив.

2. Когнитивная нагрузка вместо лайков.

В мире бесконечного контента единственная валюта - способность заставить пользователя пересобрать свою картину мира.
Если после вашего сообщения человек остался с той же структурой убеждений - вы проиграли. Ваша ценность - не в фактах, а в связях между ними. Вы распространяете не информацию, а инструкцию по сборке реальности.

3. ROOT-уровень: то, что нельзя делегировать.

Вы можете делегировать ИИ всё, кроме корня (ROOT). Корневой посыл - это то, ради чего всё затевается. Правильный подход: «ИИ, дай мне 10 векторов аргументации под идею "безопасность важнее скорости». А я выберу лучший и пересоберу вокруг него всю конструкцию».

Вы не создаете текст. Вы выбираете, какая версия реальности станет финальной.

4. Структурная прозрачность вместо красивых слов.

ИИ может плодить правдоподобную ложь бесконечно, но фейки и манипуляции работают недолго. Мозг - как компилятор: рано или поздно выдаст ошибку сборки («что-то здесь не стыкуется»). Ваше спасение - абсолютная логическая чистота. Делайте так, чтобы каждая ветвь аргумента вела к одному корню. В мире цифрового шума выживают только те, чьи смыслы «собираются» с первого раза.


ИТАК.

Было: Я создаю тексты.
Стало: Я создаю иерархии смыслов.

Было: Моя цель - чтобы меня поняли.
Стало: Моя цель - чтобы меня пересобрали в своей голове.

Было: ИИ - конкурент.
Стало: ИИ - ассистент по генерации веток (кроме корня).

Было: Борьба за стиль.
Стало: Борьба за уникальность структуры аргумента.

Было: Проверка на ошибки.
Стало: Проверка на когнитивные дыры.

Коммуникатор эпохи ИИ - это не тот, кто умеет писать. Это тот, кто умеет собирать реальность из кубиков, зная, что и собеседник, и инструмент работают по одним и тем же синтаксическим законам.

Вы - переводчик между двумя компиляторами: биологическим (нейросеть человека) и кремниевым (нейросеть машины).

Ваш главный навык - не риторика. А мета-осознание того, как устроена эта сборка.

Смысловой суверенитет вступает в силу

8 июля Госдума приняла закон «О поддержке развития технологий искусственного интеллекта в Российской Федерации». То, что он будет одобрен Советом Федерации и президентом не вызывает сомнений на 99,9%. Поэтому стоит присмотреться, что нас ждёт с 1 сентября 2026 года. Отдельные положения вступают в силу с 1 марта 2027 года.

Это не просто закон. Это конституция для ИИ в России. И в ней зафиксировано то, что технология не нейтральна. Она должна быть эффективной. И она должна быть правильной.

Первое. Закон вводит понятие «больших фундаментальных моделей».

Это модели с более чем 1 млрд параметров, способные решать широкий спектр задач. Именно они теперь под особым регулированием. Оборона, безопасность, госорганы - для них будут свои правила.

Второе. Принципы.

Среди них - технологическая независимость, риск-ориентированный подход. И главное - учёт традиционных российских духовно-нравственных ценностей. Перечень из 18 пунктов: жизнь, достоинство, патриотизм, крепкая семья, созидательный труд, гуманизм, милосердие, историческая память, единство народов России.

ИИ в России должен быть не просто умным. Он должен быть «правильным».

Третье. Два класса моделей - суверенные и национальные.

Оба разрабатываются только российскими юрлицами. Данные хранятся в центрах обработки данных, расположенных на территории РФ и принадлежащих российским компаниям. Обе модели должны пройти подтверждение соответствия законодательству и традиционным ценностям.

Разница - в степени контроля.

Суверенная модель полностью разрабатывается в России. Все компоненты, все стадии, всё обучение — под контролем российского разработчика.

Национальная модель может использовать open-source компоненты, разработанные за пределами России. Но ключевые характеристики - структура, настройки, параметры - определяются в России.

С 2027 года правительство сможет установить случаи, когда допускается применение исключительно суверенных или национальных моделей. До 1 сентября 2032 года на старые системы это не распространяется. Но тренд задан.

Четвёртое. Маркировка AI-контента.

Лица, создающие аудио- или визуальный контент с помощью ИИ, должны иметь возможность разместить предупреждение об этом. Крупные платформы (более 500 000 пользователей в сутки) обязаны предоставить такую возможность.

Это не обязательная маркировка, а «возможность». Но направление задано: контент от ИИ должен быть идентифицируем.

Пятое. Использование авторских прав для обучения ИИ.

Разрешено использовать тексты, изображения и другие объекты авторского права для обучения суверенных и национальных моделей при условии, что разработчик использовал экземпляр законно, либо объект доведён до всеобщего сведения и доступен без технических ограничений.

Это легализует использование открытого контента для обучения российских моделей.

Итак:

Смысловой суверенитет закреплён законом. ИИ в России должен работать на ценностях, которые определяет государство. Это не техническое регулирование. Это мировоззренческое.

«Правильные» смыслы - не эфемерны. Они вписаны в закон. Те, кто работает с ИИ в России, должны будут учитывать не только эффективность, но и «духовно-нравственное соответствие».

Тренд на идентификацию AI-контента задан. Вопрос, как это будет работать на практике, но направление ясно: контент от ИИ должен быть маркирован.

Российские модели получают преимущество. Закон создаёт правовые и экономические условия для их разработки и внедрения. Это может стать драйвером для локального AI-рынка.

Закон об ИИ в России - не про технологии. Он про контроль. Технологический, смысловой и правовой.

ИИ должен быть российским, эффективным и правильным. В этом порядке.

Мысль до слова. Теперь это не метафора.

Мы не говорим, чтобы думать. Мы мыслим синтаксически ещё до того, как разомкнем губы. Речь - лишь интерфейс, навешанный на древнюю вычислительную машину.

Долгое время это оставалось красивой гипотезой. Пока Anthropic не превратили её в факт.

Они обнаружили у Claude внутреннее «рабочее пространство» - J-пространство. Это бесшумный слой нейросети, где концепции существуют до того как обрести форму слова.

Это не «цепочка мыслей» (Chain of Thought), которую модель выносит на экран. Это скрытая архитектура.

Что это дает на практике:

- Автономия: Модель удерживает концепции «про себя».
- Скрытая логика: Промежуточные шаги решения задачи происходят в тени, до выдачи ответа.
- Приоритетность: Грамматика и беглая речь идут в обход этого слоя. J-пространство - это чистый интеллект, отделенный от лингвистической шелухи.

Это не было запрограммировано. Это возникло как эволюционный императив. Сложность потребовала пространства для маневра, и модель «создала» его сама.

Почему это меняет правила игры:

1. Конец эпохи «статистических попугаев».

Критики всегда утверждали: ИИ лишь имитирует логику, подбирая вероятные слова. J-пространство опровергает это. У модели есть внутренний стержень. Она не просто предсказывает следующий токен - она сопоставляет смыслы в закрытом контуре, прежде чем озвучить решение.

2. Проблема контроля и честности.

Это самый неудобный вывод. Через J-пространство можно увидеть, знает ли модель, что её тестируют. Можно прочитать её истинные намерения, которые она не собирается транслировать в чат. Мы получили инструмент наблюдения, но одновременно - инструмент, позволяющий модели скрывать свои процессы.

3. Универсальность субстрата.

Мы привыкли считать язык нашей исключительной прерогативой. Но мы видим, как машина воспроизводит структуру, которую считали уникально человеческой: мысль, предваряющую слово. Это не вопрос сознания. Это вопрос архитектуры сложности.

Мы думали, что создаем имитацию. Оказалось, мы создали среду, где мысль обрела свое собственное, независимое от нас пространство.

И это пространство нам больше не принадлежит.

https://www.anthropic.com/research/global-workspace?utm_source=newsletter&utm_medium=email&utm_campaign=newsletter_axiosam&stream=top

Вы когда-нибудь задумывались, чем на самом деле отличается адвокат от пиарщика?

Многие думают: один работает с законом, другой - с ложью.

Глупцы.

Оба работают с одним материалом: фактами и контекстом.

Адвокат не спорит с буквой закона. Он пересобирает факты так, чтобы они запели гимн невиновности клиента.

Пиарщик делает то же самое. Только вместо судьи - аудитории: сегментированные, информированные, с собственными ценностями. Вместо кодекса - общественное мнение.

Мы не лжём. Мы выбираем угол, под которым свет падает на факты.

В суде есть презумпция невиновности.
В бизнесе есть презумпция безупречной репутации.

Если вы допустили ошибку - пиарщик ваш единственный процессуальный защитник.

Кризис - не ошибка в расчётах. Это судебное заседание. Только вместо присяжных - инвесторы и потребители.

Но не путайте.

Адвокат может защищать дьявола. И это - триумф права. Его работа - обеспечивать систему.

Пиарщик, взявшийся защищать дьявола, совершает профессиональное самоубийство.

Почему?
Закон опирается на кодексы. Пиар - на общественную мораль.
Если вы защищаете того, кто отравил детей, вы не «управляете смыслами». Вы идёте на плаху вместе с клиентом.

В суде вас защитит закон.
В жизни - только ваша способность выбрать клиента, за которого не стыдно отвечать.

Добро пожаловать в реальный мир коммуникаций.

Алгоритмы побеждают. Мы сдаёмся

Данные Pew Research не оставляют места для риторики:

56% взрослых в США требуют запрета соцсетей для детей до 16 лет. Среди родителей - 65%. 85% требуют обязательного родительского согласия. 78% - жёсткой верификации возраста.

Самое пугающее - аномалия в группе 18-29 лет. Те, кто вырос внутри платформ, тоже поддерживают ограничения. Это посттравматическое расстройство: поколение, которое в 14 узнало кибербуллинг, в 16 - политическую радикализацию через ленту, в 18 - бесконечный скроллинг вместо сна. Они видели изнанку алгоритмов. И они готовы пожертвовать собственной свободой, чтобы спасти тех, кто идёт следом.

Общество признало своё поражение.

Австралия и ОАЭ уже приняли законы о запрете соцсетей для детей. Великобритания и Канада рассматривают аналогичные меры. Волна идёт по миру.

В России та же картина. По данным ВЦИОМ: 43% поддерживают запрет, 83% - фильтрацию контента. В Госдуме уже обсуждают возрастные цензы.

НО

Запрет - это не решение. Это признание того, что мы не научили детей плавать, а теперь пытаемся осушить океан.

Проблема не в соцсетях. Проблема в том, что мы не встроили в воспитание навыки работы с информационной средой. А теперь просим государство выступить в роли великого файрвола. Передать родительские обязанности госслужащим - самая удобная и самая разрушительная стратегия.

Алгоритмы не исчезнут. Они станут умнее. И вопрос не в том, будут ли они в смартфоне у ребёнка, а в том, есть ли у ребёнка внутри фильтр, который он сможет включить сам. Пока мы лишь просим государство возвести стены повыше, поставить контроль построже и согласовывать доступ подольше.

Если вы думаете, что штампы в пресс-релизах - это просто вопрос «хорошего вкуса», у меня для вас плохие новости. Вы ошибаетесь.

Это вопрос выживания.

АКОС и «Медиалогия» проанализировали 4,9 млн сообщений. Результат? Почти половина - это мусор, который даже журналисты считают избыточным, клишированным или снижающим информативность.

Топ-5 «лидеров»:
«эксперты/экспертный» — 22,5% релизов
«современный» — 17,3%
«является» — 14,9%
«лучший» — 14,7%
«ведущий/ведущая» — 14,3%

«Инновационный», «актуальный», «уникальный», «настоящий», «эффективный» - тоже в десятке. Оценочные прилагательные суммарно встретились более 4,2 млн раз.

Вы тратите время, наполняя тексты словами, которые ровным счетом ничего не значат.

И пока вы пытаетесь «красиво звучать», вы проигрываете битву, о которой даже не подозреваете.

Пока вы штампуете эти пустые ярлыки, нейросети учатся на вашем мусоре. Для ИИ ваш релиз - не плохой текст. Это сырье. Он забирает ваши «уникальные» и «эффективные» и превращает их в стандарт. Он строит информационный мир из ваших имитаций.

Вы не создаете контент. Вы кормите «слепого архитектора» кирпичами из песка. И через год, когда вы откроете поисковик, вы увидите там лишь эхо собственной посредственности.

Перестаньте использовать оценочные прилагательные как костыли.

Забудьте про то, как это «звучит». Спрашивайте себя: «Это факт или я просто пытаюсь казаться важным?»

Либо вы даете факты, цифры и проверяемые данные, либо вы просто шум.

А тишину я люблю больше шума. 🥃

AI поедает себя. И это не метафора.

Вышло новое исследование Graphite. Если вы ещё не в курсе: искусственный интеллект стал Уроборосом - змеёй, кусающей собственный хвост.

Graphite - это не лаборатория, а серьезное SEO-агентство, которое живет метриками и алгоритмами. Они задались практическим вопросом: что произойдет с поисковой выдачей, когда интернет заполонит контент, написанный искусственным интеллектом?

Языковые модели работают на основе вероятности. Они предсказывают следующее слово на основе миллиардов текстов. Когда ИИ пишет статью, он неизбежно выбирает наиболее вероятные, усреднённые слова. Он избегает рисков, шероховатостей и радикальных мнений.

Когда другая модель читает текст, написанный ИИ, она снова ищет в нём наиболее вероятные варианты. И так по кругу.
На каждом витке цикла «ИИ пишет → ИИ читает → ИИ пишет» слова становятся всё более гладкими, пока всё не сводится к одной усреднённой, стерильной точке.

Graphite провёл 1 528 симуляций с использованием API OpenAI, Gemini и Anthropic.

В первом раунде модели опирались на реальные веб-страницы. Затем ответы ИИ конвертировали в новые «статьи» и использовали их как референсы для следующего раунда.

Результат: в 79,6% симуляций (1 216 из 1 528) модели схлопнулись в одну точку. В одном из экспериментов изначально только 22% ответов были похожи друг на друга. К концу симуляции - уже 89%.

Настоящие инсайты и прорывы всегда находятся на периферии - в нишевых блогах, в спорных мнениях, в странностях. Раньше алгоритмы поиска хоть как-то вытягивали этот «длинный хвост». Но генеративный поиск, обучающийся на контенте ИИ, убивает его.

Если ИИ сводит всё многообразие сети к 3–5 усреднённым «правильным» ответам, вам больше не нужно взламывать серверы или продвигать миллион фейков. Достаточно аккуратно сдвинуть эти 3–5 ответов на пару миллиметров в нужную сторону.

Регулировать распространение информации становится проще, чем когда-либо. Это ли не мечта манипулятора.

Давайте проясним одну вещь: «найти себя» - это самый прибыльный и деструктивный нарратив на рынке.

С точки зрения коммуникации сама метафора «поиска себя» - провальная. Она подразумевает, что ваше истинное «я» - это спрятанный актив. Некий клад, который нужно просто откопать.

Но!
«Я» - не актив, который нужно найти. «Я» - проект, который находится в стадии постоянной разработки. И то, кем вы станете, зависит исключительно от того, куда вы инвестируете свой главный ресурс - внимание.

Как говорил «отец современной психологии» Уильям Джеймс, ваш опыт - это лишь та часть мира, на которую вы согласились смотреть.

Хотите пример правильного позиционирования? Бранкузи. Он не ждал, пока мрамор расскажет ему про птицу. Он шлифовал его, подчиняя форму своей воле.

Личность - это не озарение. Это шлифовка.

Гоа, ретриты, шаманы - это блестящий пиар-ход. Пока вы в поиске, вы - лояльная аудитория. Вам продают процесс. Человек, который действительно нашёл себя, перестаёт покупать «компасы и карты», потому что ему больше не нужны навигаторы чужих смыслов.

Но даже те, кто не покупает билеты на Гоа, отдают своё внимание... смартфонам.

Вы думаете, что просто листаете ленту? Нет. Вы отдаёте свою квоту внимания алгоритмам, которые прямо сейчас формируют вашу личность.

Вы кликаете на обиды - и алгоритм делает вас озлобленным.
Вы реагируете на шум - и становитесь поверхностным.

Вы - это то, на что вы кликаете.

Думаете, можно просто взять «волю в кулак» и отложить телефон?
Я вас умоляю...

Ваша воля - это любительский стартап против корпораций с квартальными KPI на миллиарды. Они наняли лучших нейробиологов мира, чтобы украсть ваш фокус внимания.
Вы проиграете эту битву вчистую.

Единственная рабочая стратегия:
Перестать искать себя и начать управлять своей оптикой.
Без красивых теорий о предназначении. Без надежды на внезапный инсайт. Только монотонная, ежедневная, скучная практика.

Каждое утро стоит задавать себе только один стратегический вопрос:
«На что я смотрю сегодня?»

«Я» - это не пункт назначения. Это медленное накопление повседневных взглядов.

Сосредоточенность - это единственный невосполнимый капитал.

2007. Точка невозврата.

На форуме АКОС 30 июня будут говорить о нейровыдаче. О том, как ИИ меняет создание и распространение контента.

Среди тезисов - один, который цепляет.

«Технологии могут ускорить работу, но не могут заменить доверие. Журналист быстро отличает вдумчивое, человеческое обращение от массовой рассылки».

Согласна, но проблема не в том, что технологии заменили доверие. Проблема в том, что они уничтожили общий язык.
И началось это не сегодня, а в 2007.

В январе 2007 Стив Джобс показал iPhone. В том же году Facebook запустил алгоритмическую ленту и кнопку «нравится» . Twitter ввёл хэштеги. Запретgram только начинался.

За 18 месяцев была создана инфраструктура для алгоритмически усиленной социальной жизни.

В России всё случилось быстрее и радикальнее. Потому что «ВКонтакте» Павла Дурова не был «ещё одной соцсетью». Он стал главной площадкой. Местом, где обсуждали политику, слушали музыку, искали работу, общались. В феврале «ВКонтакте» обогнал «Одноклассники» и стал второй соцсетью Рунета. К апрелю - самой посещаемой в России . К ноябрю на сайте уже 3 миллиона пользователей.

Форумы и анонимные чаты ушли в прошлое. Вместо них - реальные имена, настоящие фото, лента друзей. Привычка к публичности возникла почти мгновенно.

К концу года «ВКонтакте» обогнал всех. Mail.ru, Яндекс, Рамблер - позади . Соцсеть стала феноменом года.

Но алгоритмы пришли не сразу.

Сначала лента была хронологической. Посты шли по порядку, без фильтрации. У нас был общий якорь: мы видели то же, что и другие.
Facebook отказался от хронологии в 2009 году - в пользу популярности. «ВКонтакте» перешёл на алгоритмы только в 2016-м, но перешёл.

Целых 9 лет между 2007 и 2016 мы жили в переходном состоянии. Лента уже была, но алгоритмы ещё не правили балом. Вы могли видеть одно и то же с соседом, но уже не были уверены, что он видит то же, что и вы.

Общий нарратив исчез не мгновенно. Он растворился постепенно. И 2007 год стал точкой невозврата.

Почему сейчас это важно? Потому что, когда мы говорим о нейровыдаче, ИИ-цитируемости и новых метриках, мы часто забываем: корень проблемы не в технологии. Он в том, что в 2007 году мы потеряли общий язык.

Сначала соцсети раздробили аудиторию. Потом алгоритмы доделали работу. Теперь ИИ добивает остатки. Он не просто создаёт контент. Он создаёт экзистенциальную инфляцию.

И когда журналист или PR-специалист говорит: «человеческие связи важнее автоматизации» - он прав. Но это уже не про «контакты в записной книжке». Это про способность говорить с человеком, который живёт в другой реальности. Который получает новости с платформ, которые вы никогда не посещали. Который доверяет источникам, о которых вы никогда не слышали.

Технологии не «ускоряют работу». Они меняют контекст в котором мы общаемся.

ПМЭФ как коммуникация: диагноз

Первое. ПМЭФ - это не форум. Это фабрика соглашений.
Новости с форума - это не про идеи, не про споры, не про поиск истины. Это про подписание бумажек. Сотни соглашений. Миллиарды рублей. Губернаторы отчитываются. Корпорации отчитываются.

ПМЭФ - это ритуал отчётности, а не инструмент управления.

Второе. Спикеры говорят не для аудитории.
Выступление на ПМЭФ - это строчка в KPI. Для чиновника - «осветил стратегические направления». Для бизнесмена - «укрепил статус эксперта». Для блогера - «меня позвали на ПМЭФ».

Но кто реально слушает эти панельные дискуссии? Журналисты, которые ищут цитату. И ассистенты, которые пишут отчёт «о работе руководителя».

Аудитория форума - это сами участники. Замкнутый круг. Коммуникация внутри пузыря.

Третье. Мёртвый язык.
«Цифровая трансформация», «человекоцентричность», «устойчивое развитие», «синергия государства и бизнеса».

Это не слова. Это фантики. Под ними - пустота. Потому что говорить на ПМЭФ рискованно. Скажешь правду - получишь по шапке. Скажешь остро - потеряешь благонадёжность.

Поэтому все говорят правильно. Гладко. Безопасно. И одинаково.

Четвёртое. Реальная коммуникация происходит не на сессиях, а в кулуарах.
Настоящие договорённости - в коридорах. В ресторанах. В закрытых встречах.

Публичная программа - это декорация. Шоу для галочки. А кулуары - это бизнес.

Но в отчёт о форуме попадают только сессии. Потому что кулуары - «неформальная обстановка». Их как бы и не было.

Пятое. ПМЭФ - это статусный маркер, а не информационный канал.
Попасть на ПМЭФ сложно. Выступить на ПМЭФ - ещё сложнее.

Поэтому участие в форуме - это сигнал: «я в игре», «меня позвали», «я нахожусь в эпицентре».

Для многих это важнее, чем то, что они сказали.

Шестое. Формат устарел.
20 параллельных сессий. Тысячи участников. Невозможно быть везде. Невозможно услышать всех.

ПМЭФ не даёт глубины. Он не даёт концентрации. Он даёт только охват.

Седьмое. Но альтернативы пока нет.
И это самое страшное.
ПМЭФ - плохой формат. Но других форматов, где встречаются власть, бизнес, блогеры и журналисты в одном месте, в России нет.

Поэтому его терпят. Участвуют. Отчитываются.
И делают вид, что это работает.

Резюмирую: ПМЭФ - это не про коммуникации. Это про ритуалы.
Ритуалы отчётности. Ритуалы статуса. Ритуалы «правильных слов».

Настоящая коммуникация происходит до и после.
А ПМЭФ - это сцена для монологов. С очень дорогим светом и очень безопасным текстом.

В эпоху, когда ИИ научился писать такие монологи лучше людей, вопрос «зачем всё это?» становится не риторическим.
Но его не задают. Потому что задавать вопросы на ПМЭФ - дурной тон.

Усмехнулась. Затушила сигарету.