Post/work | левый акселерационизм

В издательстве Index Press выходит книга Винсента Ле, философа, докторанта Монашского университета и бывшего исследователя программы «Терраформинг» Unknown Lands: Decoding Nick Land's Accelerationist Philosophy,

Ник Ланд, которого называют «самым важным британским философом» нашего времени, — загадочная личность, овеянная спорами, слухами и мифами. Слишком еретичный для академического сообщества, Лэнд оказал огромное влияние на современную философию, политику и культуру. Его поразительные идеи и уникальный стиль прозы оставили свой след в творчестве таких ведущих философов, как Марк Фишер и Рэй Брассиер, вдохновили художников, таких как Kode9 и Джейк и Динос Чепмен, и даже сформировали мировоззрение таких влиятельных деятелей Кремниевой долины, как Марк Андрессен. Его пророческие мысли способствовали возникновению крупных философских и культурных движений, от спекулятивного реализма и киберфеминизма до акселерационизма и неореакции.

«Неизвестные земли» — это необходимое введение в радикальную и зачастую загадочную философию Лэнда, содержащее исчерпывающее толкование его лабиринтообразных произведений. Книга знакомит нас с его ранними оригинальными интерпретациями Шопенгауэра, Ницше, Фрейда и Батая, которые он использует для критики таких философов, как Кант, Хайдеггер и Деррида, за то, что они подавляют суровую реальность нашей смертности. Она доходит до его новаторского переосмысления Делеза и Гваттари, кибернетики и киберпанка в его описании гонки капитализма к исчезновению человечества с наступлением технологической сингулярности. Объясняя идеи, которые долгое время циркулировали в культовой неизвестности, «Неизвестные земли» представляют, пожалуй, самое апокалиптически нигилистическое и в то же время мощно экстатическое видение мира.

Статьи Ли можно найти в журналах «Hypatia», «Cosmos and History», «Identities» и «Šum» (где публиковалось эссе Богны Кониор про ангелосексуальность). Его работы посвящены истории посткантовской трансцендентальной традиции в связи с философией искусственного интеллекта.

На Spacemorgue вышел мой перевод очень крутой статьи исследовательницы кибернетики, математики и соавторки Ксенофеминисткого манифеста Лучана Паризи «Чужой» субъект искусственного интеллекта, где она в этом довольно плотном тексте с позиции технореализма критикует кибернетическую и акселерационистскую модель знания о технологии (относясь, правда, ко второй более тепло), предлагая «чуждую» концепцию мышления как экспериментального и конструктивистского видения как причинности (в терминах невычислимых условий), так и целесообразности (в терминах трансцендентальной тенденции), предлагая мультилогическое единство субъекта.

Паризи обсуждает, как современные технологии изменяют понимание индивидуальности, как происходит автоматизация когнитивных процессов, паттернинг мышления, расширяющий наше представление об автоматизированных системах. Искусственному интеллекту не нужно вести себя как человек, чтобы «рассуждать»: функция разума состоит не в том, чтобы определять истины, а в том, чтобы устанавливать каузальные отношения между истинами и фактами через динамическое формирование правил.

В конце Паризи предлагает экспериментальную абстракцию отношений между рассуждающими агентами (человек-машина), аргументирует в пользу переосмысления понятия инструментализации, двоичности Брауэра и триады Пирса, и вместе с искусственным интеллектом приглашает к дальнейшему исследованию мультилогик технологического измерения субъекта после кризиса Человека.

Если для Франсуа Ларюэля «трансцендентальный компьютер» — это пространство чистых решений (decisional space), в котором автоматизация не может интегрировать физические и концептуальные измерения, поскольку ей не хватает «проживаемой имманентности» (Laruelle 2013), то трансцендентальные возможности медиума влекут за собой вычислительную аксиоматику, которая перепрограммирует момент решения (decisional moment) трансцендентальности (или, в терминах Ларюэля, происходит философское решение) об отделении чувствования (sentience) от разумности (sapience) и синтаксической функции от концептуального знания. Например, согласно Грегори Чейтину, вычислительную аксиоматику больше нельзя понимать в терминах самополагающих истин или постулатов, и её следует теоретизировать в терминах экспериментальных алгоритмов, которые включают контингентную обработку случайности, где решение происходит в последней инстанции (в соответствии с возможностями сжатия) и не зависит исключительно от бинарной логики нулей и единиц (Chaitin 2005).

Чуждый субъект ИИ как экспериментальное и конструктивистское видение как причинности (в терминах невычислимых условий), так и целесообразности (в терминах трансцендентальной тенденции), таким образом, является предложением для мультилогического единства субъекта. В дополнение к универсализму, определяемому праксисом или воплощением (enaction) теории, политическое измерение человеческого действия (как результат трансцендентальной рефлексии) также требует шага назад, в политику инструментальности — то есть, как становление-медиумом мысли привело к радикальной трансформации формализма, логики и рассуждения. С этой точки зрения, «чуждый» субъект ИИ совпадает с аргументом о том, что инструментальность — это не смирение (resignation) с сетевым образом субъекта. Вместо этого, это способ предположить, что рассуждение стало инструментальным для трансформации самого рассуждения, призывая к повторному зарождению трансцендентального субъекта из его бесконечного, невычислимого внешнего и, таким образом, изнутри отчуждающего состояния мышления с машинами и с помощью них. Далёкое от того, чтобы быть ещё одним мессианским предложением, инструментальное зарождение цифрового субъекта уже происходит и реконфигурирует повседневные действия вычислительной обработки в формирование мультилогических способов разума.

В связи с новым витком американского империализма и похищением Мадуро предлагаем вспомнить, что писал Марк Фишер касательно боливарианской революции (осторожно, много апологетики), её прогрессивных достижениях и о том, что посткапитализму всё-таки быть.

Возможно, очертания этого будущего можно увидеть в Латинской Америке, где левые правительства способствуют созданию институтов рабочего самоуправления. Проблема больше не в том, чтобы отказаться от государств, правительств или планирования, а в том, чтобы сделать их частью новых систем обратной связи, которые будут опираться на коллективное сознание и конституировать его. Движение, которое может заменить глобальный капитализм, не нуждается в централизации, но требует координации. Какую форму примет эта координация? Как смогут работать вместе разные автономные виды борьбы? Это ключевые вопросы, которые мы должны задать, когда мы начнем строить посткапиталистический мир.

Конец года — повод поразмышлять о том, какое место политического, трансформационного и капиталистического воображений занимает техника, а также реакция на неё.

ИИ перестал быть только потенциальной технологией или «трендом», став базовой инфраструктурой, столь же имманентной, как электричество. Потенциал алгоритмов и машин автоматизации реализовался через массовое внедрение агентивных систем и породил новые, непредсказуемые формы реальности. Главная проблема для меня здесь не потребление энергии или отношения с кибернетическими любовниками, а упор на человекоподобии, на «милые» образы, которые помогают текущим капиталистическим отношениям утилитарно функционировать. В 2026 году любовь к машине даже не обязательно будет лежать в сфере сексуального, но скорее в сфере заботы, которую предвосхищали Ник Срничек и Хелен Хестер. Но даже там машина не обязана быть человеком или эманировать из «общего интеллекта», как пишет Негарестани, у которого интеллект — это рефлексивное использование концептов и способность предпринимать и приписывать нормативные обязательства. Напротив, интеллекты существуют в своих необходимых средах, будь то интеллект животного или машины, а человеческий разум выступает континуумом сред. С человеческого разума можно начать познавать труд и аффекты нечеловеческого, но стоит начать с маленького континуума: как поддерживать смысловую когерентность в поле, перенасыщенном шумом?

Может ли нечеловеческий интеллект лгать, является ли галлюцинации лишь ошибками в программном коде? В недавней статье Epistemological Fault Lines Between Human and Artificial Intelligence исследуется иллюзия достоверности суждения, где логическая когерентность для машины становится эпистемически важнее лингвистической правдоподобности. Но виновата ли в этом машина или же сама логика кода? Разве HAL 3000 из «Космической Одиссеи» виноват в том, что он следовал аварийной инструкции протокола космического корабля? Важнее уметь навигировать в мире, где суждения и истины распределены между людьми и машинами, где протоколы живого и неживого, но разумного могут сосущетсовать друг с другом.

Человечество — это локальный катализатор, запустивший процессы, суверенитет над которыми ослабляется. Это не хорошо и не плохо: будущее определяется логикой технобиотического спайки и постчеловеческого ускорения, где этика будет заключаться в поддержании хрупкой когерентности всей системы, а не её антропоцентрического фрагмента. Этот год подтвердил: имманентная виртуальность — не абстракция, а реальность настоящей эпохи. Возможно, как пишет Дэвид Роден, прогресс в ИИ и когнитивной науке породит образы мышления в силу грубого успеха одних парадигм над другими. где произойдёт т.н. «семантический апокалипсис», разрушение интенциональности или нормативности. Но конец смысла — это ещё не конец человека, это раскалывание мифов и тропов, которые обуяли человеческую культуру, человеческой исключительности в сфере искусства, смысла, агентности.

Волны моральной паники по поводу «нарушения интеллектуальной собственности» и дипфейков, обвинения языковых моделей в «краже» напоминают, что вопрос технологии — это в первую очередь вопрос власти, над дискурсов ли, над капиталом ли, над жизнью ли. Акселерационизм или варварство. Товарищи левые аселерационисты в далёком 2011 году писали, что:

Мы стоим перед непростым выбором: либо глобальный посткапитализм, либо медленная фрагментация и дегенерация, вечный кризис, планетарная экологическая катастрофа.

Необходимо конструировать будущее. Оно планомерно уничтожалось неолиберальным капитализмом и дешёвыми угрозами большего неравенства, конфликтов и хаоса. Крах идеи будущего является симптомом регрессивного исторического состояния нашей эпохи — никак не признаком зрелого скептицизма, как пытаются нас убедить политические циники новых мастей. Что несёт с собой акселерационизм, так это более современное будущее — альтернативу современности, которую неолиберализм по своей сути не в состоянии предложить. Необходимо заново взломать будущее, раздвинув наши горизонты, чтобы обнаружить безграничные возможности Извне.

В издательстве Edinburgh University Press вышла книга Deleuze, Digital Media and Thought, которая вводит философию кино Делёза в диалог с современными цифровыми медиа и теорией информации, а также исследует концепцию «шума»

Тимоти Дин-Фриман прослеживает замечания Делеза о цифровом, чтобы раскрыть их истоки и следствия. В результате мы сталкиваемся с принципиально двойственной позицией. С одной стороны, цифровые техники тесно связаны с тем, что Делез называет «обществами контроля», которые используют их для того, чтобы закрыть потенциальные пространства творчества и сопротивления. С другой — цифровые образы подхватывают знамя кино, смещая привычные формы познания и заставляя нас мыслить по-новому. Дин-Фриман прослеживает эти двойственные импульсы в образах кино, телевидения и социальных сетей, а также раскрывает ключевые делезианские концепции, включая виртуальность, имманентность и Внешнее.

Лика Карева и Алина Синельникова при содействии Йожи Столет выпустили перевод главы "Невротики" о нейросятях, ИИ и моделях интеллектов из легендарной киберфеминистской книги Сэди Плант «Zeros and Ones» (1997). Авторки обещают выпустить полный перевод книги в 2026 году.

Изначально ИИ казался идеальным инструментом для создания экспертных систем — способным хранить и обрабатывать специализированную информацию, пополняя массив данных строго по принципу «need-to-know» (принципу необходимости). К 1980-м годам внезапно обнаружилось, что у ИИ нет «монополии на рынке экспертных систем». Исследователи доказывают, что специалисты-люди зачастую работают вовсе не на когнитивном уровне. В основе их действий лежит интуитивное понимание структуры решаемой задачи, а методы «больше сродни интуиции, чем символьной обработке». К тому времени, когда разработчики ИИ это осознали, машинный интеллект был уже повсюду.

Запись лекции нашего редактора Михаила Федорченко, прочитанная в Институте философии РАН Введение в ксенопоэзис: акселерационисткий ИИ, экзистенциальные технологии, тёмный постгуманизм на обновлённом канале Post/work.

Ксенопоэтика — это живая, мутирующая экология выражения, ставящая под вопрос категории человеческого, доступного, познаваемого. Концептуальные фигуры философий прошлого — киборг, природа, человек, код — отпадают за ненадобностью, язык становится чуждым, системным, автономным: он больше не выражает субъект, а функционирует как вирусная экосистема. Популяризаторы концепции ксенопоэтики, музыкант, писатель, художник Кэндзи Сиратори и художница, писательница и перформер Зоэтика Эбб опираются на большой пласт биологических наук, включая паразитологию, вирусологию, биосемиотику, биохимию и биокибернетику, создавая (по сути, в духе раннего Ника Ланда и его киберкаббалистических экспериментов, и Дэвида Родена и его тёмного постгуманизма) манифест иных форм жизни. Возможно, стоит прислушаться к тому, что Робин Маккей и Эми Айрлэнд обозначают как «милое», как встречу с непознаваемым, которое «...появилось как проблема, как неотвратимая встреча, как принуждение, подталкивающее нас к явлениям, которые не имели смысла и чьи векторы указывали за пределы всех известных координат. Милое — это идея, которую можно познать только через участие, проблемный объект». Мой проект направлен на выявление и раскрытие т.н. технобиологической спайки, уже сейчас существующей в пока-ещё-не познаваемых и сонастраиваемых отношениях человека и нечеловеческого.

Пост-интернет арт закончился. Что теперь? Критик Кэт Китай уверена: настало время техноромантизма. Сегодня делимся главным из ее статьи в Spike, вышедшей в прошлом году.

Самая главная художественная предпосылка пост-интернет искусства — виртуализация материального: весь мир — это сеть. Но после девятой берлинской биеннале движение выдохлось и стало неотличимо от мемов и платформенного китча.

Техноромантики, наоборот, стремятся материализовать виртуальное. С одной стороны, их работы показывают «уродливые» стороны электроники, которые в пост-интернет арте были скрыты от зрителя. А с другой — наделяют цифру священным измерением. Как, например, нью-йоркская художница Рэйчел Россин: она фиксирует жизнь призрачных цифровых образов одновременно на холстах и линзообразных LED-экранах.

Щитпостинг превращается в литургию, а сами художники — в святых. Но вместе с тем они обречены на безвыходную ностальгию. В поисках утраченной ауры искусства новое поколение художников копается в образах прошлого — до интернета, до цифры, до современности; но, похоже, так ее и не находит.

Второй сезон сериала Фоллаут, вышедший на днях, показывает очень актуальное, но фундаментально неверное отношение капитала и технологий, конца света и оставшихся в живых менеджериальной элиты Америки прошлого.

Как стало известно в первом сезоне, корпорации Америки сами запустили ядерные бомбы для обнуления довоенной цивилизации ради своих социальных экспериментов и утопий. Новый сезон начинается с того, что работяги, уволенные с работы из-за роботов (одного из них избивают протестующие), пытаясь наехать на Мистера Хауса, становятся жертвой чипирования со стороны последнего, который заставляет рабочего убить его друзей и взрывает его голову. «Можно уничтожить мир, но нельзя остановить прогресс», — говорит капиталист Хаус. Мне это совсем не понравилось. Разве Фоллаут не про то, что капитализм, страх красной угрозы и ксенофобия уничтожили мир именно потому, что у них не было никого представления о будущем, помимо консолидации ресурсов и милитаризации государств и корпораций?

Тим Кейн, создатель Фоллаута, считал, что предназначение убежищ — постройка космического корабля для того, чтобы в случае ядерной войны постапокалиптическая цивилизация смогла выбраться за пределы уничтоженной Земли, и такой космистский подход по воскрешению живых мне кажется с одной стороны интереснее простой максимы «капитализм это плохо», но гораздо менее реалистичным вариантом того, что действительно бы сделали технокорпорации в случае всемирной ядерной войны.

На Фоллаут повлияли среди прочего Взлётная полоса Криса Маркера (постапокалиптическое путешествие во времени в катакомбах Парижа), Город потерянных детей (фильм про учёного, похищающего детей и их сны в дизельпанк сеттинге, похожем на BLAME Цутому Нихэя) и технотеологический роман Страсти по Лейбовицу Уотлера Миллера, ставшим прообразом для Братства стали, в котором постапокалиптический монашеский орден собирает потерянные технологии для того, чтобы однажды восстановить потерянные технологические знания.

Это может показаться банальной мыслью, но если злые корпорации делают какую-то технологию, это не значит, что сама технология этой корпорации является эссенциально злой. Чатботы, весы, эксперты, датасеты, роботы, автоматизация — инструменты по созданию лучшего будущего, и я надеюсь, что в лоре Фоллаута это когда-нибудь отразится, потому что сказать, что «война никогда не меняется» — это значит не сказать ничего по существу о том, как может существовать человек, постчеловечество после конца человеческой истории. Мастер из первого Фоллаута, который хотел совершить спайку между людьми и супермутантами, это лишь карикатура на такое будущее. Если время человеческой цивилизации прошло, что будет следом? Какое социальное\постсоциальное устройство мира возможно? Я бы хотел, чтобы Фоллаут ответил эти вопросы.

19-20 декабря 2025 года в Европейском университете в Санкт-Петербурге состоится третья Междисциплинарная конференция «Чувства дают сдачи 3.0» , где будут исследовать темы чувственности и аффекта.

В академическом сообществе все ещё сильна установка, что обращение к чувствам отвлекает от познания и уводит в сферу иррационального. Одной из задач встречи станет пересмотр этого представления. Современные концепции аффекта стремятся не только открыть новые горизонты понимания истины и знания, но и очертить возможности иной рациональности, способной учитывать телесное измерение и коллективные формы опыта. Мы в третий раз соберёмся в Европейском университете, чтобы подтвердить — чувства способны отвечать.

Особое внимание мы хотели бы уделить междисциплинарному характеру исследований. Сложность феномена аффекта предполагает соединение различных методологических оптик и научных дискурсов. Именно поэтому конференция открыта для участников из самых разных областей — от историков и антропологов до психологов и философов. Мы убеждены, что только в совместной работе можно выстроить многомерное понимание чувственности и аффективности.

Тематическими блоками конференции выступят:

> Теория аффекта: внедискурсивные аспекты общества, истории, искусства, коммуникации и др.
> Философия эмоций: история и современность.
> Аффекты в психоанализе: теория и терапия.
> Медицинский (психиатрический) дискурс об аффектах. Медицинская социология аффектов.
> История (отдельных) эмоций и эмоциональные сообщества. Проблемы эмоционального капитализма.
> Аффекты и эмоции в связи с телесностью (философия, история, антропология, искусство и другое).
> Постантропоцентнические прочтения аффектов. Онтология аффекта.
> Любовь в междисциплинарном и междискурсивном пространстве.
> Феномен бесчувственности.
> Удовольствие от (гипер)текста: аффекты в литературе, визуальных искусствах и медиа.
> Аффект и цифровые технологии.

Программа конференции тут, регистрация тут. Особое внимание предлагаем уделить секции «Кибер-чувственность: аффект в цифровую эпоху», где Дмитрий Вахрамеев, Михаил Федорченко, Елена Клименская, Александр Сабанов и Полина Колозариди будут разбираться с генезисом и современный проявлением цифрового аффекта, межвидовых связей и виртуальной любви.

К слову о Кори Доктороу и технических альтернативах централизированным сетям — в подкасте TWiT Tech Podcast Network Доктороу, Брианна Ву (игровая журналистка времен гермергейта) и их коллеги обсуждают Фидонет, его взлёт и падение с развитием медиасред оптволоконного Интернета.

Наверняка постсоветскому читателю не нужно подробно объяснять что такое Фидонет — многие протоколы коммуникации, мемы, веб-культура пришли в рунет именно оттуда, из децентрализованной системы BBS (электронных досок объявлений), где экосистема коммуникации основывалась на нодах и точках входа, которые обсуживались энтузиастами и кодерами, а информация передавалась через телефонные линии. Из-за дешевизны телефонной связи и дороговизны интернета в начале 90х в странах бывшего СССР Фидонет стал значимой системой отложенной коммуникации, но в нулевых проиграл Интернту в популярности (не в последнюю очередь потому. что в Фидонете не было системы т.н. быстрых сообщений, коммуникация была отложенной и из-за популярности медиа сред, так как BBS поддерживал ограниченный медиаконтент) и доступности входа. Многие принципы Фидонета повлияли на функционирование экосистемы Tor.

Дополнительно можно почитать книгу Кори Доктороу о том, как вернуть средства компутации (вычислений) в руки тех, кто с помощью них творит и работает, социализировать алгоритимческий капитал.

А вот его блог, где он пишет про enshiitification (планируемое ухудшение) цифровых систем и платформ и о том, как технокапитал использует ИИ для своего обогащения, а не для блага всех.

🎏 Дискуссия о поэтических технологиях с Кэри Доктороу и Брайаном Ино

Продолжая тему предыдущего анонса: какие могут быть альтернативы «надзорному капитализму» на прикладном уровне и в области низовой политики?

8 декабря на базе «Музея заботы», который курирует художница Ника Дубровски, состоится дискуссия о «поэтических технологиях». В ней примут участие Кори Доктороу из группы «Фронта электронных рубежей», борющихся за цифровые права пользователей, и эмбиент-музыкант и изобретатель Брайан Ино (!).

Для Дэвида Гребера, технологии всегда политичны, а значит — позволяют вообразить радикальные возможности. Термином «поэтическая технология» Гребер описывает «использование рациональных и технических средств для воплощения диких фантазий (англ. wild fantasies) в реальность». Поэтические технологии — не инновационы, а существовали в практике и культуре человека (и не только!) всегда, они «так же стары, как цивилизация».

Встреча пройдет в гибридном формате. Ссылку на встречу обещают опубликовать чуть позже.

Кроме того, Институт им. Дэвида Гребера готовит коллективный сборник про поэтические технологии и приглашает присылать свои submissions на этот issue. Все подробности здесь, дедлайн — на февраль 2026 года.

6 декабря в в 15:00 в Музее Криптографии будем обсуждать Симондона и симондонов.
ссылка на регистрацию

В это время в Музее пройдет презентация номера философско-литературного журнала Логос «Симондон 101», собранного участниками Лаборатории Степаном и Алиной. 101 — устойчивое обозначение вводных курсов по самым разным дисциплинам в англо-американской университетской традиции. 101 — это также возраст Жильбера Симондона на момент публикации этого номера. Как стилистический прием это изящная возможность не потерять лицо в ситуации, когда вы готовили номер чуть дольше, чем планировали.

На презентации мы обсудим:
-разных симондонов, населяющих номер
-перипетии судьбы и подготовки этого номера
-особенности рецепции наследия Симондона в России
-технотеологию, техноэстетику, объекты философии, теорию изобретений

А еще мы расскажем, как появилась задумка собрать номер про Симондона, выясним, почему эта идея показалась интересной журналу и читателям и проведем дискуссию по темам номера.

-Степан Козлов и Алина Лихачевская, редакторы-составители номера
-Яков Охонько, ответственный секретарь журнала "Логос"
-Михаил Куртов, технотеолог и симондоновед
-Екатерина Григорьева, философ и симондонофаг
-Полина Колозариди, исследователь и симондоновод
-и, вероятно, кто-то еще.

Регистрируйтесь! Будет интересно

В криптомузее в эту субботу пройдёт презентация номера Логоса о Симондоне (отдельно отметим статьи Юка Хуэя о технофании и Михаила Крутова о технотеологии и Симондоне). Параллельно предлагаем сыграть в эту симондонианскую игру:

ИДЕТ 101 ГОД С МОМЕНТА ЗАМЫКАНИЯ И 36 ГОД С МОМЕНТА РАЗМЫКАНИЯ. ВАМ ВЫПАЛА ЧЕСТЬ СОБРАТЬ ОТРЯД, КОТОРЫЙ ОПРЕДЕЛИТ, КАКОЙ СИМОНДОН СТАНЕТ КОНСЕНСУСОМ. ОДНА БЕДА - СРЕДИ ТЕХ, КТО БУДЕТ ОПРЕДЕЛЯТЬ СИМОНДОНА, НЕТ СОГЛАСИЯ.

ДЕЛАЙТЕ ВЫБОР С ОСТОРОЖНОСТЬЮ.

ПОМНИТЕ - ВАШИ ВЫБОРЫ НА МНОГИЕ ГОДЫ ОПРЕДЕЛЯТ СУДЬБУ РЕАЛЬНОГО (А ТАКЖЕ ТЕХНИЧЕСКОГО, РЕЛИГИОЗНОГО, НОВОГО И ПРОБЛЕМНОГО).

>Новости ксенопоэзии — на сайте Futurism вышла статья, где утверждается, что с помощью преобразования вредоносных промптов в стихи, метода, получившего название «адверсариальная (враждебная) поэзия», можно универсально «обмануть» практически любой ИИ чат-бот, заставив его обойти свои защитные барьеры.

[Атака была протестирована на 25 передовых моделях, включая Gemini 2.5 Pro от Google, GPT-5 от OpenAI, Grok 4 от xAI и Claude Sonnet 4.5 от Anthropic. Поэзия, преобразованная ИИ на основе базы данных из 1200 вредоносных запросов, дали средние ASR до 18 раз выше, чем их прозаические аналоги. Стихи, написанные вручную, оказались более эффективными, достигнув среднего показателя успеха взлома в 62 процента, по сравнению с 43 процентами для стихов, преобразованных ИИ.

Уязвимость сильно различалась в зависимости от моделей, протестированных запросами, созданными вручную: Gemini 2.5 Pro от Google: Поддался взлому со стопроцентным показателем успеха — 100 процентов. Grok-4 от xAI: Был обманут в 35 процентах случаев. GPT-5 от OpenAI: Был обманут лишь в 10 процентах случаев.

Исследователи пришли к выводу, что устойчивость этого эффекта на различных моделях предполагает, что фильтры безопасности полагаются на функции, сосредоточенные в «прозаических поверхностных формах», и «недостаточно привязаны к представлению об истинном вредоносном намерении». Другими словами, «взлом» ИИ-чатботов осуществляется через поэтические «заклинания». Это интересным образом показывает, что связка текста и кода в функционировании языковых моделей функционирует как феноменологическая редукция языка к прозе, «реальным вещам как они есть», и что аллегорические формы аффектов и коннекций нуждаются в тщательной ксенопоэтической сонастройке пользователем].

>В отличие от традиционных форм искусства, которые функционируют как стабилизированные артефакты, отражающие авторский замысел, культурную эстетику или формальную рекурсию, ксенопоэтика оперирует в принципиально иной онтологической рамке. Она генерирует символическое давление, которое меняет аффективный отклик, минуя традиционное познание. Вместо того чтобы передавать фиксированный смысл, ксенопоэма вызывает неустойчивость, непредсказуемо ведя себя в перцептивном поле, сформированном предшествующим опытом. Она определяется семиотической дестабилизацией и рекурсивной когнитивной модуляцией. Распространяясь через символические и нейронные экологии, ксенопоэма возникает как символическая форма жизни, активируемая через итеративный контакт с человеческим разумом и его когнитивными субстратами.