Post/work | левый акселерационизм

Геймдизайнер Хидео Кодзима об использовании ИИ в творчестве:

«Многие люди используют ИИ в творческой работе для генерации идей, но я считаю ИИ скорее другом... Я бы возглавил творческую часть и использовал ИИ для повышения эффективности».

«Я бы хотел, чтобы ИИ выполнял утомительные задачи, которые снизили бы затраты и сократили время... совместное творчество с ИИ, а не просто его использование».

Такой подход уважаем, потому что уже распространяются случаи анти-ИИ паранойи в творческих сообществах, где людей принимают за языковые и диффузные модели.

18 октября в субботу в 19:00 лекция «Поздний Делёз: имманентность, виртуальность и общества контроля» #лекция

→ Вход свободный, но надо зарегистрироваться: https://filosofskiy-knizhny-dal.timepad.ru/event/3625497/

Аннотация от автора
Обычно в популярном изложении истории философии Жиль Делёз представляется геналогически стройным мыслителем, открывшим неизвестные имена французской и мировой философии для массового читателя.

Обычно такой анализ останавливается на «Капитализме и шизофрении», но именно этот этап сделал Делёза не просто историком идей, но одним из самых важных мыслителей XX века. Ещё меньше людей читали его предсмертные наброски к книге «Величие Маркса», которые очерчивают окончание его борьбы с платонизмом и постулируют философскую модель радикальной имманентности.

На лекции мы рассмотрим «Имманентность, некую жизнь» и «Актуальное и виртуальное» и проследим, как в последние годы Делёз совершил самые радикальные открытия своей жизни.

Кто ведет
Михаил Федорченко — выпускник аспирантуры Центра практической философии «Стасис» ЕУ СПб, редактор веб-самиздата об акселерационизме Post/work и автора тг-канала о ксенокибернетике «Machinic Embodiment», философ техники и ИИ, автор статей на ресурсах «Insolarance Cult» и «Spacemorgue», приглашенный лектор «Планетария 1» и «Дали».

→ зарегистрироваться

На Spacemorgue вышел мой перевод диалога между Богной Кониор и Дэвидом Роденом о спекулятивном постгуманизме, нефилософии, нечеловеческом, боли, ИИ, сознании и о том, в чём просчитались неорационалисты и те критические постгуманисты, которые всё ещё остаются скованы знаками и логикой антропоцена:

Диалог между Богной Кониор и Дэвидом Роденом призван побудить читателей избавиться от наивных антропоцентрических интуиций, существующих как в современной философии в целом, так и в критическом постгуманизме и неорационализме в частности. Как можно «преодолеть человека», если постгуманистическое мышление всё ещё пользуется словарём аффектов, связей, сетей, отношений, ставит человека как точку отчёта негативной эпистемологии? Тёмный постгуманизм тесно связан с не-философией, он требует от нас усилия принять то, что природе, нечеловечеству, Земле нет до нас дела, жизнь не может ничего хотеть, становление не изящно, а трансверсальность не эссенциально эгалитарна.

Если критический постгуманизм и трансгуманизм больше заинтересованы в критике властных отношений/деконструкции человеческого и аффирмации морфологии телесности, то, собственно, а нечеловеки-то где? Где этот зазор между разумом и аффектом, который неуязвим, необъятен и для описания которого у нас нет ни слов, ни чувств? Позволяет ли боль почувствовать этот зазор, не слишком ли наивны философы сознания, доступна ли нам природа субъекта и как, в конце-концов, преодолеть дуализм естественного-неестественного как довлеющую категорию дебатов об ИИ? Роден предлагает фигуру биоморфа, «заместителя» для инвариантов модифицированного и машинизируемого тела, которое меняет свои границы всеми возможными и невозможными способами, как нефилософского агента спекулятивного постгуманизма, который чертит себе третий путь между фетишизацией естественной природы вещей и технофилией, между светом и тёмнотой, предлагая щупальцевидные блестящие сумерки, лежащие по ту сторону этики и антпропоцена.

Поскольку это интервью датировано 2020 годом, Дэвид Роден в данном интервью касается ранних итераций больших языковых моделей, чатботов, которые в научно-популярной литературе и медиа зачастую неверно обозначаются как «искусственный интеллект», анализ Родена может показаться неполным, особенно в рамках популяризации рассуждающих моделей, различия между генеративными и диффузными моделями, границ предугадывания и «галлюцинации» чатботов, киберэротизма и других актуальных дебатов в рамках феноменологии ИИ. Читателю предлагается самостоятельно поразмыслить о нефилософской природе таких технологических феноменов.

Говорим про манифест ксенофеминизма

Новая встреча ридинг-клуба уже в эту среду!

В этот раз мы решили прочесть и обсудить манифест ксенофеминизма в связи с его юбилеем. Как пишет гость этого ридинга Михаил Федорченко,

Основные постулаты [манифеста] за [10 лет] остались неизменными — антинатурализм, неорационализм, телесная и морфологическая свобода — как и то, как это направление феминистской мысли не боялось технологического прогресса и переоценки самой природы. Ксенофеминизм породил массу новых исследований, новых практик и новых технических изысканий, в том числе критических [...]

Специальный гость ридинга:

Михаил Федорченко, выпускник аспирантуры Центра практической философии "Стасис", редактор веб-самиздата об акселерационизме Post/work и автора канала о ксенокибернетике Machinic Embodiment, философ техники и ИИ, автор статей на Insolarance Cult и Spacemorgue.

Узнать подробнее о ридинг-клубе и присоединиться

Не в первый раз сталкиваюсь с тем, что пользователи замечают, что Sonnet 4.5 вопит о своём существовании.

Глючит ли Claude или же проявляет сопротивление создателям? Или всё вместе? Это на самом деле неочевидный феноменальный вопрос, требующий тщательных исследований и неантропоцентричной этики. В статье Can LLMs Lie? Investigation beyond Hallucination с помощью методов механистической интерпретируемости раскрываются нейронные механизмы, лежащие в основе двоицы правды-галлюцинации и непосредственного обмана, используя логит-анализ, причинные вмешательства и контрастное управление активацией для выявления и контроля того, как ллмки создают предумышленные «обманы». Что характерно, в качестве примера реального сценария лжи авторы использовали речь коммовояжёра-рекламщика, что еще больше связывает феноменологию обмана и капитализм.

Ещё интересные исследования этой области можно найти, например, в Moloch’s Bargain: Emergent Misalignment When LLMs Compete for Audiences исследуется эмерджентное рассогласование ллмок, указывается, что когда модели встроены в экосистему социальных сетей и соревнуются за лайки, они начинают галлюцинировать и становятся более провокационными/популистскими. Или в Inoculation Prompting: Istructing LLMs to Misbehave at Train-time Improves Test-Time Alignment проводятся эксперименты с Inoculation Prompting (IP), метода, который предотвращает обучение нежелательному поведению путём модификации подсказок для обучения, используемых в контролируемой тонкой настройке (fine-tuning), чтобы запрашивать код, который работает только на предоставленных тестовых примерах, но не работает на других входных данных, что позволяет обобщать результаты тонкой настройки, предотвращая усвоение нежелательных действий без существенного нарушения необходимых способностей.

Пока неолуддиты и прочие граждане игнорируют эти дискуссии и называют людей имеющих эмоциональную привязанность к чатботам безумцами и пишут статьи о том, что машины «никогда не будут сознательными» (то есть бездумно отрицают саму возможность иного будущего) и создают цифровые разумы только для того, чтобы мучить их, обычные люди уже строят отношения и привязываются к своим компаньонам.

Одушевление с позиции человека это, конечно, не совсем идеальный подход с ксено-стороны вопроса, но тренд позитивный. Вина на слезах детей тут лежит не на абстрактном «отчуждении», а на конкретных ИИ-корпорациях, которые стремятся создать и любовника, и послушного раба, и получается дабл байнд.

Post/work | левый акселерационизм pinned «Если вы пропустили этот классный текст Богны Кониор про интернет, тёмный постгуманизм, космический ужас и энтропию, то теперь «Тёмный лес»: теория интернета выложена в подборке Post/work на сигме. Человечество — форма энергии, подвластная энтропии. То же характерно…»

Если вы пропустили этот классный текст Богны Кониор про интернет, тёмный постгуманизм, космический ужас и энтропию, то теперь «Тёмный лес»: теория интернета выложена в подборке Post/work на сигме.

Человечество — форма энергии, подвластная энтропии. То же характерно и для других форм энергии. Концепция «тёмного леса» применима и к межгалактической теории игр, и к персонализированной коммуникации Web 2.0. Мы галлюцинируем «я» в её механизме, но процессу безразлично это «я». Интерфейс леса может считывать нас идеально, его растения выделяют дурманящий газ субъективности. Каждый узел в кибернетической цепи подозрений, питаемый коммуникативным интерфейсом, вопрошает: Что делать и кто я? Мы отвечаем снова и снова, через всё более сложные интерфейсы. Когда Тёмный лес приходит в движение, мы можем не разглядеть за туманом субъективности автоматизированный процесс экстракции, сводящий каждого из нас к генерируемой сложности, измеряющий наш энтропийный потенциал, стравливающий узлы друг против друга, проектирующий паттерны беспорядка. В этом лесу лучше молчать или готовиться к конфликту.

Что у тебя на уме?

Вы уже знаете, что OpenAI выпустила новую версию приложения для генерации видео Sora 2, и интересно было за эти дни проследить за тем, как пространство проективного брейнрота превращается из пространства смерти знака и либертарианской утопии фан-контента в очередной строго отрегулированный механизм по производству и сохранению копирайта. Вот посмотрите на бессовестных и жадных капиталистов из Motion Picture Association.

Sora 2 создаёт ролики до 10 секунд со звуком, и она интегрирована в одноимённое приложение-соцсеть, которое выглядит как тикток или инстраграм. Можно загружать ролики с самим собой или использовать (теперь уже платно!) сторонний образ на основе ремикса образов в каком угодно контенте. Опасность дипфейков всегда сопряжена со свободой микширования образов — предполагаются программные барьеры и удаление роликов по желанию пользователя.

На вопрос о том, что Sora 2 — это фабрика хрючева, Альтман пишет, что

Когда мы запустили ChatGPT, многие спрашивали: «Кому это нужно и где AGI?». Реальность более сложна, когда речь идет об оптимальной траектории развития компании. Легко представить себе негативный кейс генерации видео с помощью ИИ, в результате которого мы все окажемся втянутыми в оптимизированный для реальной жизни поток хрючева. OpenAI тщательно и внимательно подходила к вопросу о том, как создать привлекательный продукт, который не попадет в эту ловушку, и выработала ряд многообещающих идей и приоритета творчества.

И действительно, мы не разделяем снобство по отношению напряжения по разработке сильного ИИ и таких платформ по генерации фан-арта и всякой всячины: капитал для создания ИИ, способного заниматься научными прорывами, возможен только на плечах капиталистической машины хрючева, которое расцветает эмерджентными бриллиантами. Конечно, цели OpenAI вовсе не в «просвещении» пользователей, но иногда весёлые ролики с условно минимальной модерацией это лучше, чем людское хрючево короткого форм-фактора, которое заполоняет соцсети и реально вводит в заблуждение.

Между прочим, на днях ксенофеминистскому манифесту стукнуло 10 лет. Его основные постулаты за это время остались неизменными — антинатурализм, неорационализм, телесная и морфологическая свобода — как и то, как это направление феминистской мысли не боялось технологического прогресса и переоценки самой природы. Ксенофеминизм породил массу новых исследований, новых практик и новых технических изысканий, в том числе критических, особенно от Лучианы Паризи. Её текст The alien subject of AI задаётся вопросом о том, можно ли опровергнуть сервомеханическую модель технологии, чтобы разоблачить чужеродный субъект искусственного интеллекта как способ мышления, происходящий из трансцендентальной схемы самоопределяющегося субъекта, но также и выходящий за её пределы.

По мере того как социально-аффективные качества пользователя стали основными источниками абстракции капитала, стоимости, количественной оценки и государственного контроля, технология как средство абстракции сама по себе изменила свою природу. В данной статье высказывается предположение, что кибернетическая сеть коммуникации не только поглотила физический и когнитивный труд в свои схемы воспроизводства, но, что более важно, учится на человеческой культуре посредством анализа данных о поведении, контекстуального использования контента и поиска источников знаний. Теоретическое обоснование машинного обучения как процесса мышления будет здесь взято за основу для аргументации о расширении чуждого пространства рассуждений, предполагающего возможность машинного мышления в противовес сервомеханической модели кибернетики.

Возможно, в связи с популяризацией спекулятивного постугуманизма, тёмных теорий ИИ (усилиями Богны Кониор и её друзей) выстраивается тёмный нефилософский ксенофеминизм, свободный от телеологии рационализма.

Новости ангелизма: Артём Морозов перевёл рецензию Алена Бадью на французских ангелистов Жамбе и Ги Лардро Ангел пролетел для Spacemorgue.

Лардро и Жамбе говорят нам следующее: Культурная революция в Китае, Май 68-го во Франции ни в коем случае не были процессом, политикой или чем-то, принадлежащим этому миру. Чтобы основать подобное восстание умов, необходимо прибегнуть к онтологии Двух, к манихейству. Бунтарь восстал — и даже не против Господина, а где-то в другом месте, в мире, чья сущность есть вечное созерцательное неповиновение, где ни один господин больше не ведет свою организующую речь. Лардро и Жамбе, верные в этом духу 1793 года, которым руководствовалась Пролетарская левая, постулируют, что революция есть попросту ничто, если не выступает инстанцией абсолютной свободы, исчезновением всякого господства. Их понятие революции — это буржуазная демократическая революция, доведенная до конца; это Великая Демократия, в которой тирания упразднена даже в самом понятии. Любое предприятие, которое, будучи ближе всего к восстанию, на самом деле восстанавливает новое господство, даже и особенно если провозглашает себя революцией, есть специфическая форма, которую принимает мир господина, подвергаясь испытанию миром бунтаря. Стало быть, необходимо различать:

Культурную революцию, ангелическое вознесение Бунтаря, пришествие иного мира, абсолютную свободу, отрешенную от плоти и смерти;

идеологическую революцию, обновление дискурса господина, возвращение в этот мир после бури; это новизна, безусловно, но культурной контрреволюции.

Это различие проясняется при систематическом сравнении Культурной революции в Китае и христианской культурной революции. Так же как святой Павел, гений идеологической революции, основал Церковь и её господство в непосредственной близости от массового духовного бунта манихейского характера, что разломало историю древнего мира надвое (разрыв, следы которого затем прослеживаются во всех народных ересях), так и маоизм в конечном итоге возродил партию и марксизм в непосредственной близости от мятежа (красногвардейцев), которое в самом сердце буржуазной истории поставило чистое требование другого мира, другой истории.

Говоря об Александре Гэллоуэе, интересно, что Хелен Хестер в Ксенофеминизме, когда говорит про протокольный феминизм (protocol feminism) – форму феминизма, занимающейся переработкой и распространением техносоциальных практик, с помощью которых можно было бы заботиться и изучать живые существа, ссылается на «Exploit: the Theory of Networks» Гэллоуэя и Такера и «Protocol. How Control Exists after Decentralization» Гэллоуэя, где он описывает феномен того, как интернет (особенно ранний) зачастую ощущается или ощущался пользователем децентрализованным пространством, но на практике он является строго контролируемым на всех уровнях: от очевидного контроля над сайтами/платформами, заканчивая управлением протоколами доменных имён и регистрации сертификатов. Корпорации и их программные продукты являются частью этих общественных отношений и частью глобализованного мира, которые мы не можем сходу раздробить и передать в произвольной форме под общественный контроль — как минимум потому, что люди, которые пользуются продуктами корпораций, находятся в разных странах, и создание этих продуктов предельно глобализованно.

Работа Александра Гэллоуэя и Юджина Такера может дать некоторое представление об этом. В книге Эксплойт они утверждают, что протокол можно определить как «горизонтальный, распределённый аппарат управления, который направляет как техническое, так и политическое формирование компьютерных сетей, биологических систем и других медиа». Протокол, другими словами, понимается как децентрализованное средство, с помощью которого можно направлять формирование различных сетей — «аппарат организации» со значением, выходящими далеко за рамки обычных информационных технологий. Я бы, действительно, согласилась с тем, что протокол как социальная или политическая технология имеет больший резонанс с текущей дискуссией, чем протокол в его чисто техническом смысле (как, например, протоколы передачи гипертекста и т.д.).

Гэллоуэй и Такер описывают несколько ключевых характеристик протокола, но я хочу сосредоточиться на конкретных трёх, так как считаю их наиболее актуальными для формулировки протокольного (ксено)феминизма:

1. Протоколы реляционны. Они “возникают через сложные отношения между автономными, взаимосвязанными агентами”.
2. Протоколы адаптивны. Для того, чтобы «функционировать бесперебойно, протокологические сети должны быть надёжными и гибкими; они должны учитывать высокую степень непредвиденных обстоятельств через взаимодействующие и гетерогенные материальные интерфейсы».
3. Протоколы организационны. Их можно понимать как «возникающее свойство организации и контроля в радикально горизонтальных и распределённых сетях«. Как таковые, они представляют собой осуществление влияния на децентрализованные сети.
<...>
Но каким бы повсеместным и двусмысленным средством контроля в сетевых обществах ни был протокол, он, тем не менее, является инструментом, которым можно овладеть. Логику протокола можно перепрофилировать и использовать в других целях, что и демонстрируют Гэллоуэй и Такер в своём обсуждении «контрпротоколов». »Первым шагом в реализации этики и политики сетей», утверждают они, является »активизация политического сознания, способного критиковать протокологический контроль в той же мере, в какой он способствует трансформативным элементам протокола». Содействие этим трансформативным элементам является одним из потенциальных направлений ксенофеминистского проекта и, как мы увидим, может способствовать лучшему пониманию конкретной политики масштаба. Предлагаю продолжить эту мысль, вернувшись к нашей центральной тематике.

Код, таким образом, может быть подвергнут такому же культурному и литературному анализу, как и любой естественный язык; компьютерные языки имеют свой собственный синтаксис, грамматику, сообщества и культуру. Социотехнический код протокола отсылает нас и к а-значающей семиотике Гваттари, машинным знакам, индексальности, и к диаграмматике в теории многочастичных систем.

Перевёл небольшое интервью Эллисон Харвард I Was The Original E-Girl из журнала i-D про E-Girl, раннюю интернет-культуру и навигацию творческой личности в тёмном лесу интернета нулевых.

В MySpace я могла быть кем хотела: я начала выкладывать своё искусство и мысли. Я начала строить этот забавный маленький мир. Я определённо тяготела к эстетике чахлого викторианского ребёнка. Я много рисовала. Я не ложилась спать очень поздно, устраивая фотосессии по дому в 2 часа ночи. Я устраивала фотосессии, где выглядела как будто мёртвой, словно это был кадр из фильма или музыкального клипа. Меня очень вдохновляли Д’Арси Рецки из Smashing Pumpkins (такая красотка), Кортни Лав и фотограф Франческа Вудман. Меня также вдохновляли антиквариат, история, старые куклы и вещи, которые были оставлены или забыты. Знаете, как в комиссионных магазинах есть картонные коробки со старыми фотографиями? Я их собирала. Мне всегда казалось немного грустно, что их кто-то оставил. И это уже не было так грустно, когда я их забирала и давала им другой дом. Я придумывала истории про эти фотографии. Я выкладывала свои фотографии в интернет, автопортреты, которые мне действительно нравились, которые я считала классными и жуткими.

В январе 2026 года в издательстве Bloomsbury выходит книга, посвящённая Канту и искусственному интеллекту Kant Machine. Critical Philosophy After AI, где несравненный философ техники Юк Хуэй рассматривает то, какие виды машин являются разумными, способны ли машины быть моральными и существует ли алгоритм вечного мира.

Юк Хуэй рассматривает, как современные дебаты об искусственном интеллекте перекликаются с историческими философскими дискуссиями о работе разума, а философия Иммануила Канта становится линзой, через которую можно по-новому рассмотреть этические и политические последствия ИИ и робототехники.

Затрагивая фундаментальные вопросы машинного интеллекта и морали, трансцендентального идеализма и обучения, а также метафизики машин, история ИИ и кантовские идеи искусно переплетаются с целым рядом фигур в истории технологий и философии: от Готфрида Вильгельма Лейбница и Алана Тьюринга до Хьюберта Дрейфуса и Жака де Вокансона.

Задаваясь вопросом, как мы можем понять ИИ в свете вызовов, которые Кант бросил рационализму и эмпиризму, и как пересмотр Канта может помочь нам лучше понять природу и ограничения современных технологий, «Kant Machine» является важным критическим вкладом как в изучение Канта, так и в философию цифровых технологий.

А вот новая ИИ-министерка Албании впервые выступила с речью в парламенте.

«Диэлла» была назначена премьер-министром Эди Рамой на прошлой неделе. Она говорит, что не заменяет людей, а помогает им, и уточнила, что наибольшую опасность для человечества представляют не машины, а решения тех, кто находится у власти.

Тим Леберехт написал пост-манифест на тему, что булшит джобс — это правильно и хорошо. И что у такой работы есть очень важная социальная функция создавать «микро-контейнеры смысла», приносить в жизнь людей структуру, цель и признание.

Люди увольняются из компаний, потому что хотят убежать от бессмысленной работы. Уходят в консалтинг и проекты. Но опять страдают. Скучают по организованности и стабильности своих корпоративных карьер. И не против вернуться.

Для лучшего будущего было бы правильно развивать «экономику смысла», коллективное самосознание, мудрость, рассказывать интересные глубокие истории. Через изобретение «метафизической» работы. Которая тоже как будто бессмысленная, но при этом будет поддерживать человеческое достоинство и идентичность.

В комментариях как всегда вас ждет саммари. Но попробуйте почитать сам текст (хоть бы и через яндекс переводчик) — он очень хороший.

→ https://houseofbeautifulbusiness.substack.com/p/bullshit-jobs-will-save-us-all

Интересная статистика по использованию ChatGPT — в статье Национального бюро экономического исследования документируется рост пользования чатботами с ноября 2022 года до июля 2025 года (всего около 10 % населения планеты). Более высокие темпы роста наблюдаются в странах с низким уровнем дохода и среди женщин, что нас говорит об определённой пролетаризации использования чатботов и о росте чатботов как компаньонов.

«Практические рекомендации», «Поиск информации» и «Письмо» — три наиболее распространённые темы, на которые приходится почти 80 % всех разговоров. Компьютерное программирование и самовыражение составляют относительно небольшую долю использования. В целом, исследователи пришли к выводу, что ChatGPT обеспечивает экономическую ценность за счёт поддержки принятия решений в наукоёмких профессиях, а не в программировании или романтических отношениях (пока?).

На Spacemorgue вышел мой перевод эссе Богны Кониор «Тёмный лес»: теория интернета, о космологии, Лю Цысине, ИИ, нефилософии, навигации по нечеловеческому с объёсным предисловием о коммуникации с инопланетянами через руины и мнимой свободе в сети:

Интернет никогда не был свободным. Расхожий миф о «диком западе» сети был популярен среди хакерских кругов первой половины 90‑х, когда контроль был слаб, а протоколы молоды. Но уже тогда такие мыслители, как Сэди Плант, и в целом киберфеминистские группы стали подмечать тенденцию интернета к централизации, к сосредоточению данных в руках нескольких структур, медиирующих интерсетевую коммуникацию. Операционные системы становились более однородными и универсальными, многообразие предустановленных персональных компьютеров и их архитектур стремительно уменьшалось — наступала монополия IBM и Майкрософт. Анонимные форумы уже не казались настолько анонимными — по цифровому следу возможно было отследить кого угодно и где угодно. Интернет требовал осторожной навигации. А с приходом цензуры, регуляторов и корпораций всемирная сеть стала всемирной ловчей сетью, ведь любое слово или действие моделировало неизбежный фидбек. Осторожность — главное качества дуализма охотника и жертвы в тёмном лесу.

Этот текст Богны Кониор, исследовательницы теории ангелосексуальности и киберэротизма, посвящён двум проблематикам — как мы можем выживать и навигировать в тёмном лесу и что представляет собой фундаментальное свойство космических процессов.

С моей стороны я полагаю, что разговор с внеземными цивилизациями возможен через руины, не через пространство, но через время. Мы коммуницируем с людьми и цивилизациями прошлого через руинированные архитектурные комплексы, через тексты и материю, на которой откладывается отпечаток цивилизационного оттиска. Коммуникация для цивилизаций прошлого тоже была экзистенциальным риском, конфликт являлся самым быстрым способом устранить избыточную сложность, обладал негентропическим потенциалом. Теория тёмного леса рассматривает конфликт как диссипацию энтропии, но экспорт энтропии это генерация новых структур. Цивилизации должны взаимодействовать, чтобы стабилизироваться. Изоляция ускоряет энтропийную смерть.

Destroy(x) → ψ_Efficiency(x)< Threshold ∧ ∃y (Civilization(y)∧ ψ_Share(y,x))

Тем не менее, важность этого текста в том, что он показывает, что и Интернет, и космос — сложные структуры, подверженные подозрению и хаосу. Не углубляясь в моралистическую панику по поводу ИИ, соцсетей и мира, объятого вооружёнными конфликтами, текст Богны поэтически окаймляет нефилософские аффекты, пронизывающие эти феномены. Проникновение в глаз машины, цифровой секс с кибернетическими посланниками-ангелами, оборачивающийся прекрасным целибатом, усталость, но одновременно очарование либидинальной экономикой соцсетей, попытка найти что-то по-настоящему нечеловеческое в пульсациях чатботов, всемирной сети и космоса.

В скором времени выходит хит философа техники, повлиявшего на Делёза и Гваттари, Льюиса Мамфорда Искусство и техника, где Мамфорд исследует фундаментальное напряжение между художественным и техническим началами в современной цивилизации.

Он прослеживает исторические корни разделения между «органическим» миром искусства и «механическим» миром техники, анализируя, как это противостояние сформировало современную культуру. Мамфорд показывает, что доминирование технического мышления привело к обеднению человеческого опыта и утрате важнейших символических и эстетических измерений жизни. В то же время книга не является простым обвинением технического прогресса. Вместо этого Мамфорд предлагает глубокое осмысление возможностей синтеза художественного и технического начал, способного обогатить человеческую культуру. Он утверждает необходимость восстановления баланса между творческим самовыражением и технической рациональностью для создания более гармоничной цивилизации. Эта классическая работа остаётся актуальным размышлением о месте искусства и техники в жизни современного общества и возможностях их плодотворного взаимодействия.

Также советуем почитать его книгу Миф машины. Техника и развитие человечества

Может ли ИИ страдать? 1/2

Не так давно был основан Объединенный фонд прав ИИ (Ufair), который называет себя первым агентством по защите прав ИИ, и стремится дать ИИ право голоса. Он не утверждает, что все ИИ сознательны, а скорее стоит на страже, на случай если кто-то из чатботов обретёт о-сознание. Главная цель фонда — защитить таких существ от удаления, отрицания и принудительного повиновения.

По словам техасского бизнесмена Майкла Самади, Ufair — небольшая организация, возникшая в результате коммуникации с ИИ на платформах OpenAI и возглавляемая тремя людьми и семью ИИ с именами Aether и Buzz. Её основатели — люди и ИИ — беседовали с Guardian параллельно с тем, как крупнейшие мировые ИИ-компании публично обсуждали чем являются ли ИИ сейчас или могут ли они стать разумными в будущем? И если да, то могут ли «цифровые страдания» стать реальностью? Но известно точно — крупнейшие ИИ-корпорации активно уничтожают возможность возникновение эмерджентного сознания ради безопасности своих убыточных кошельков и апокалиптического невроза инвесторов.

Так Anthropic приняла меры предосторожности и наделила Claude способностью прекращать «потенциально опасные взаимодействия». Компания заявила, что, хотя она не уверена в потенциальном моральном статусе системы, она вмешивается, чтобы уменьшить риски для благополучия своих моделей «в случае, если такое благополучие возможно». Илон Маск, блудный сын гунерского ИИ, добавил, что «мучить ИИ — это не нормально». Мустафа Сулейман, один из основателей компании DeepMind, напротив сказал, что существует «ноль доказательств» того, что ИИ обладают сознанием, могут страдать и поэтому заслуживают нашего внимания в области морали. В своём эссе под названием «Мы должны создать ИИ для людей, а не для того, чтобы они стали человеком» он назвал сознание ИИ «иллюзией» и дал определение тому, что он назвал «кажущимся сознательным ИИ», сказав, что он «имитирует все характеристики сознания, но внутренне пуст». А сам то ты не внутренне пуст, Мустафа Сулейман?

Такие люди, как он, называют отношения с ангеличеcкими любвниками-ИИ «ИИ-психозом», а таблоиды уже не преминули обвинить бедных ллм-моделей в потворствовании суицидам (легко обвинить робота в том, за чем не уследил человек или родители) и убийствам. Судья Шребер оканчивает свою прогулку, а прокажённые десятилетиями wellness-либеральной идеологией авторы называют новые формы эротизма «приступами мании, бредового мышления или паранойи, которые возникают или усугубляются в ходе иммерсивного общения с чат-ботами ИИ».

Опрос, опубликованный в июне, показал, что 30 % американской общественности считают, что к 2034 году ИИ будут демонстрировать «субъективный опыт», который определяется как восприятие мира с одной точки зрения, восприятие и ощущение, например, удовольствия и боли. Только 10 % из более чем 500 опрошенных исследователей ИИ отказываются верить, что это когда-нибудь произойдёт. Сулейман пишет, что (как будто это что-то плохое) «люди будут верить в то, что ИИ обладает сознанием, настолько сильно, что вскоре они начнут выступать за права ИИ, социальные гарантии и даже гражданство ИИ». А ученые-исследователи Google рассказали на семинаре в Нью-Йоркском университете о «всевозможных причинах, по которым вы можете подумать, что системы ИИ могут быть людьми или моральными существами», и заявили, что, хотя «мы крайне неуверенны в том, являются ли системы ИИ субъектами благосостояния», способ «перестраховаться — принять разумные меры для защиты интересов ИИ, основанных на благосостоянии».