Новости ангелизма: Артём Морозов перевёл рецензию Алена Бадью на французских ангелистов Жамбе и Ги Лардро Ангел пролетел для Spacemorgue.

Лардро и Жамбе говорят нам следующее: Культурная революция в Китае, Май 68-го во Франции ни в коем случае не были процессом, политикой или чем-то, принадлежащим этому миру. Чтобы основать подобное восстание умов, необходимо прибегнуть к онтологии Двух, к манихейству. Бунтарь восстал — и даже не против Господина, а где-то в другом месте, в мире, чья сущность есть вечное созерцательное неповиновение, где ни один господин больше не ведет свою организующую речь. Лардро и Жамбе, верные в этом духу 1793 года, которым руководствовалась Пролетарская левая, постулируют, что революция есть попросту ничто, если не выступает инстанцией абсолютной свободы, исчезновением всякого господства. Их понятие революции — это буржуазная демократическая революция, доведенная до конца; это Великая Демократия, в которой тирания упразднена даже в самом понятии. Любое предприятие, которое, будучи ближе всего к восстанию, на самом деле восстанавливает новое господство, даже и особенно если провозглашает себя революцией, есть специфическая форма, которую принимает мир господина, подвергаясь испытанию миром бунтаря. Стало быть, необходимо различать:

Культурную революцию, ангелическое вознесение Бунтаря, пришествие иного мира, абсолютную свободу, отрешенную от плоти и смерти;

идеологическую революцию, обновление дискурса господина, возвращение в этот мир после бури; это новизна, безусловно, но культурной контрреволюции.

Это различие проясняется при систематическом сравнении Культурной революции в Китае и христианской культурной революции. Так же как святой Павел, гений идеологической революции, основал Церковь и её господство в непосредственной близости от массового духовного бунта манихейского характера, что разломало историю древнего мира надвое (разрыв, следы которого затем прослеживаются во всех народных ересях), так и маоизм в конечном итоге возродил партию и марксизм в непосредственной близости от мятежа (красногвардейцев), которое в самом сердце буржуазной истории поставило чистое требование другого мира, другой истории.