Специально для Кремлёвского безБашенника. Разбор мусорной реформы, с которым стоит ознакомиться целиком, удобен тем, что на нём, как на школьном опыте, видно устройство почти любой российской реформы: деньги вкладываются в инфраструктуру, а экономика поведения остаётся нетронутой. Модель наглядна буквально во дворе. У меня в Москве стоят разноцветные баки под разные фракции, я исправно раскладываю бумагу и пластик по отдельности, приезжает мусоровоз и ссыпает всё это в один кузов. Не потому что водитель саботажник, а потому что вся система за его спиной устроена так, что раздельность на этом баке и заканчивается.

Цифры это подтверждают. С 2019 года на перестройку системы обращения с ТКО закладывали сотни миллиардов рублей, и это не считая последующих вливаний из бюджета, тарифа и частных денег. А на выходе, как показывает детальный разбор реформы, контейнеры закупались по 16 тысяч рублей за штуку там, где опт с логистикой дешевле, до двух третей расходов регоператоров съедает транспортировка, причём через подрядчиков она выходит дороже собственной перевозки, а 65-75% полученного вторсырья попросту не находит спроса. Иными словами, деньги освоены, железо расставлено, а мусора на свалках меньше не стало. Построили сортировку, но не построили спрос на её результат.

А теперь то, чем этот материал стоит усилить, потому что кивать на отсталость тут не выйдет. В мире эта задача решена, и давно. Германия ещё в 1990 году ввела расширенную ответственность производителя и знаменитую «Зелёную точку»: за утилизацию упаковки платит тот, кто её выпустил, а не абстрактный горожанин. Южная Корея с 1995 года заставила платить за сам объём выброшенного мусора, а с 2003-го добавила ответственность производителя, и объём переработки вырос почти в полтора раза, штраф за невыполнение там выше стоимости самой переработки, а доля рециклинга бумаги, пластика и металла перевалила за 90%. В Британской Колумбии похожая система за десять лет сэкономила муниципалитетам сотни миллионов долларов. Ни одна из этих стран не начинала с закупки контейнеров. Все начинали с того, что меняли, кому и за что платить.

В этом и вся разница. Формально расширенная ответственность производителя есть и у нас, её даже реформируют, но пока она не создала того, что создала в Германии и Корее: экономического мотива. Производитель по-настоящему за жизненный цикл своей упаковки не платит, гражданин вносит фиксированный тариф независимо от того, сортирует он или валит всё в одно ведро, а регоператор зарабатывает не на глубине переработки, а на километрах транспортировки. При такой раскладке разноцветные баки обречены съезжаться в один кузов, потому что именно так выгодно всем звеньям цепочки, кроме свалки.

И вот здесь мусор перестаёт быть про мусор. Финансировать инфраструктуру всегда политически проще, чем менять правила игры. Стройку видно, освоение измеримо, отчёт красив, а перекладывание издержек на производителя или дифференциация тарифа для гражданина бьёт по конкретным и влиятельным интересам. Поэтому раз за разом поверх неизменной экономики поведения возводится новый слой оборудования, и каждый раз удивляются, отчего же не работает. Это касается далеко не только отходов, и потому вопрос, который хочется вынести на общее обсуждение, шире мусорного бака. В скольких ещё сферах мы платим за фасад системы вместо самой системы, и что вообще должно произойти, чтобы государство начало менять стимулы, а не закупать контейнеры?

@politnext