Деглобализация экономики и глобализация войн

У Эдварда Люттвака — военного стратега, консультировавшего Совет национальной безопасности США и Пентагон, — есть парадоксальное наблюдение: современные войны тянутся годами, значительно дольше войн прошлого. Гражданская война в Судане или арабо-израильский конфликт — яркая иллюстрация этого тезиса.

Причём общее число войн в мире за последние десятилетия скорее снижалось. Но те, что идут, не заканчиваются: они тлеют годами, переходя из горячей фазы в вялотекущую и обратно. Ответственность за это Люттвак возлагает на НКО, ООН и внешние силы.

Некоммерческие организации поставляют помощь в охваченные войной регионы. Однако, как правило, эта помощь доходит не до беженцев, а до воюющих сторон, которые монополизируют канал снабжения. Это хорошо видно на примере Йемена, где поставки идут через руки хуситов и становятся ресурсом их военной машины. Отдельный сюжет — Агентство ООН по делам палестинских беженцев: с ним связана не столько гуманитарная помощь, сколько фиксация юридического статуса палестинцев как беженцев. Своими усилиями агентство фактически вырастило «нацию беженцев», которая живёт в тени Накбы.

Сюда же — миротворческие миссии и посредничество ООН. Прекращение огня останавливает бои, но не решает вопрос о том, кто победил: конфликт замораживается в положении, которое обе стороны считают несправедливым, и рано или поздно размораживается. Войне не дают дойти до собственного логического конца.

Что касается внешних сил, то тут имеются в виду государства, поддерживающие одну из сторон. При столкновении двух сторон без поддержки извне логика войны неизбежно приводит к её окончанию — за счёт побед на поле боя и истощения ресурсов. Но помощь со стороны позволяет военным машинам работать практически бесперебойно. Эта логика начала раскручиваться ещё в эпоху противостояния США и СССР: две сверхдержавы, избегая прямого столкновения, подпитывали союзников в Корее, Вьетнаме и Афганистане.

Я с Люттваком согласен и хочу его дополнить. Сегодня фактически ни одна война не обходится без участия внешних сил. Дело в том, что для каждой уважающей себя державы любой конфликт — независимо от того, где он идёт, — автоматически становится поводом задать три вопроса: как это скажется на наших интересах, что мы можем сделать для их продвижения и какую сторону поддержать? Если не оружием, то деньгами или дипломатией. Локальных войн больше нет.

Здесь характерен пример Сирии. Башар Асад мог потерять потерпеть поражение еще в самом начале конфликта, но удержался за счет вмешательства России и Ирана. Сирийская оппозиция тоже могла быстра сдуться, но выстояла за счет поддержки таких стран как Турция и США. В итоге война шла 13 лет, пока патроны одной из сторон не увязли в других проблемах и не смогли оказывать тот уровень поддержки, что и раньше.

Сейчас много говорят про деглобализацию и многополярный мир. Но одновременно происходит и глобализация войн: каждая из них становится ареной борьбы множества государств за влияние, ресурсы и многое другое. Возможно, это не два противоположных процесса, а один: чем меньше держав связано общими экономическими интересами, тем охотнее они выясняют отношения на чужой территории. И тем труднее такую войну закончить — договариваться теперь нужно не только воющим сторонам, но и их патронам.

Люттвак, Э. (2017). Стратегия. Логика войны и мира. Университет Дмитрия Пожарского.

Берман ЕМ

❤️  Подпишись на Political Animals