Такую мысль встретил у Райнера Циттельмана, который пишет об антиутопической сущности либерализма:
Однако проблема в том, что антикапиталистические утопии всегда будут способны поразить воображение так, как либеральные утопии не могут, просто потому, что в основе левого мышления лежит способность вообразить идеальное общество. Либералы же склонны скептически относиться к любым обещаниям рая на земле, основанного на «новом человеке», потому что человечество в его нынешнем виде не справится с этой задачей.
Циттельман прав в главном: оторванное от реальности визионерство всегда было и будет привлекательнее скучной, рутинной и медленной работы по трансформации общества. Чем ярче и быстрее — тем лучше. Это прописная истина, которая хорошо проявила себя ещё в религиозных движениях, а уже потом в секулярных идеологиях.
Правда, тот либерализм, о котором он говорит, — ортодоксальный, консервативный. Есть у него и другие версии, которые часто принимают утопический характер. Неоконовский демократический прозелитизм или «русский либерализм» 90-х — то самое утопическое мышление. Первые стремились за счёт силового экспорта либеральной демократии осчастливить весь остальной мир, вторые — за счёт радикальных экономических реформ преобразовать страну и решить все проблемы.
Но устроен либерализм утопизм иначе.
Левая утопия помещает идеал в будущее: его надо построить, для этого нужны план, усилие и новый человек. Либеральная утопия помещает идеал в настоящее: он уже есть, он вписан в человеческую природу, надо лишь убрать то, что мешает ему проявиться, — тиранию, государственную собственность, лишнее регулирование.
Однако обе утопии используют идентичный механизм самооправдания, ссылаясь то на то, что общество еще не до конца созрело или что не удалось реализовать все намеченные реформы из-за сопротивления внешних сил или технических ошибок.
Есть между ними и следующее отличие: реформаторы 90-х строили идентичность на противопоставлении себя идеалистам: мы трезвые люди, понимающие, как устроены власть и экономика. Быть антиутопистом входило в самоопределение. Так сказать, common sense против утопического идеализма.
Большевик знал, что строит утопию — хоть Маркс и наделил марксизм «научным детерминизмом» —, а либеральный реформатор мыслил себя технократом, реализующим «научный либерализм».
Так что вторые были такими же утопистами, как и левые, которым обычно это вменяют в вину. С одной поправкой: левый утопизм себя признаёт, а либеральный — нет.
И это мы еще не затронули анархо-капиталистическое представление об идеальном устройстве общества, которое по устремлённости в будущее ближе к левым утопиям. Так что либерализм, как и разновидности левого движения, обладает утопическим характером — просто его некоторые радикальные адепты этого не признают.
Берман ЕМ
❤️ Подпишись на Political Animals