Political sins

Фрагментация парламента как фактор дестабилизации режима

Перед наступающими российскими выборами у меня многие спрашивают – какой смысл голосовать за "псевдооппозиционные" партии, если их риторика и голосование в Думе фактически ничем не отличается? Если они все одинаковые и поддерживают текущий политический режим, то что поменяется от того, что одна партия наберёт чуть больше, а другая – меньше?

🔜 В политологии есть такой показатель, как "индекс эффективного числа партий", позволяющий измерить фрагментированность парламента. Исследование 2025 года на данных из автократий Латинской Америки показывает, что чем выше эта фрагментированность, тем больше вероятность последующей смены режима. Это происходит из-за того, что каждая из партий начинает тянуть одеяло на себя, партии начинают конкурировать друг с другом за внимание автократа, и это приводит к тому, что на их противостояние тратится слишком много ресурсов, и система дестабилизируется. В краткосрочной перспективе, правда, это выгодно автократу, потому что его не свергнут его же собственные элиты, так как просто не смогу объединиться.

🔜 Играют роль не только прямые последствия, как соотношение мест в парламенте, но и результаты выборов сами по себе. Авторитарные лидеры всегда пытаются набрать больший процент голосов, чем в прошлый раз, чтобы продемонстрировать свою власть (вот в этой статье 2019 года это хорошо подтверждается эмпирически на данных 1946-2017) Если же этот результат будет на 1-2% меньше, это уже будет сигнал элитам и гражданам, что у системы не получается "держать планочку" и что-то идёт не по плану, а авторитарным лидерам крайне невыгодно такое демонстрировать, это всегда играет против них, даже если контроль над парламентом созранился в том же объёме.

🔜 Аргумент о том, что нельзя голосовать за партии с жёсткой провоенной риторикой, потому что тогда это убедит власти, что все хотят более жёсткого продолжения войны, мне не кажется хоть сколько-нибудь валидным. Я вам такой маленький секрет открою: если бы была возможность вести войну более агрессивно, это бы уже делали. А в то, что голосование за КРПФ/ЛДПР воспринимается как поддержка войны, мне не очень верится. Очевидно, что люди голосуют за них по другим причинам. Я вот пока сейчас это писал, я даже подумал: а не является ли провоенная позиция всех партий способом демобилизовать протестный электорат? Чтобы за эти партии было голосовать ещё более противно и люди из-за этого не пошли на выборы. Эмпирически я это внезапное предположение не могу подтвердить, но think about it!

Короче, сторонни:цам изначального аргумента выше я бы посоветовал посмотреть на это чисто математически: чем больше вы уравниваете одинаково противные вам партии своими голосами, тем слабее политический режим, потому что это порождает большую конкуренцию за ресурсы.

P.S. Хочу всё-таки высказаться на тему того, что стало с умным голосованием, но сразу предупреждаю, это моя личная позиция, не экспертная.
Вот насколько было вели́ко умное голосование в своей изначальной задумке: власть использует ухищрения мажоритарной системы, чтобы раздробить протестный электорат, а мы давайте не будем на это покупаться и сами объединим протестные голоса без привязки к нашим симпатиям/антипатиям, воспринимаем кандадат:ок тупо как таран против ЕР. А теперь что? Ой нет, этих поддерживать нельзя, они за войну, а вот эти из партии, которая высказалась за мир, мы их поддержим! Ну и что, что они наберут 3-5%, зато они за мир! Как можно поддерживать реальных перспективных конкурентов ЕР, если они высказываются за войну? Как будто от их провоенной/антивоенной позиции в ГД что-то изменится и как будто они не высказываются громче всех, чтобы просто попытаться защититься от репрессий. Не знаю, ну проходили же уже эту дискуссию 7 лет назад, когда никто не хотел голосовать за сталинистов из КРПФ, объясняли, что голосуем на за позицию, а против ЕР, потому что структурно и институционально партийная система это гораздо более важная конструкция, чем показная идеологическая позиция, которая ни на что не влияет. В общем, с изначальной идеей УмГ, которая казалась мне очень прорывной и перспективной, это, к сожалению, не имеет ничего общего. Но имеем что имеем.

Как итоги выборов меняют представления о прошлом

В Чили правые партии и кандидат:ки особенно сильно ассоциируются с темой общественной безопасности и борьбой с преступностью. Поэтому авторы нового исследования (2026)🔐 предполагают: если правые неожиданно выигрывают очень конкурентные выборы, это может заставить людей по-другому интерпретировать собственные воспоминания о преступности. Человек, который ещё вчера считал ситуацию относительно стабильной, после победы правого кандидата может начать вспоминать последний год как период роста преступности.

В выборку попадают люди, которых опросили за 14 дней до или после выборов + выбирают муниципалитеты, где правый кандидат победил или проиграл с очень небольшим отрывом (не более 10 п.п) Сравниваются практически одинаковые по политической конкуренции ситуации, видимо, чтобы сделать закос под RDD и сказать, что победа была фактически рандомизирована, но они, к своему благу, этого не утверждают.

🔜 После победы правого кандидата вероятность того, что человек скажет, что преступность в стране выросла за предыдущие 12 месяцев, увеличивается примерно на 8,9 пп.
🔜 При оценке преступности в собственном муниципалитете эффект ещё больше – 13,6 пп.
🔜 Для преступности в собственном районе – 9 пп.

При этом был контроль и над реальным уровнем преступности, и над тем, что люди просто стали обращать больше внимания на преступность (был вопрос боитесь ли вы сами стать жертвой преступности, эффект нулевой). То есть люди реально видят победу кандидата, который/ая в своей риторике использует тему борьбы с преступностью и думает "ну раз выиграл этот кандидат, значит, реально такая проблема есть, иначе бы люди так не голосовали!"

Мы привыкли думать, что выборы просто выявляют уже существующие представления граждан: люди помнят, насколько всё было хорошо или плохо, а затем голосуют исходя из этого. Но на этом исследовании мы видим, что причинность может работать и в обратную сторону: сами результаты выборов способны изменить представления о том, какой была ситуация до них. А значит, выборы могут менять не только того, кто будет отвечать за будущее, но и то, какова память о прошлом, из-за которого этого политика выбирали.

В общем, после выборов меняется не только власть, может немного измениться и прошлое.

Испорченные бюллетени как стратегия протестного голосования

Я специально поискал исследования об эффективности/неэффективности стратегии порчи бюллетеней в авторитарных режимах. Не нашёл! Поэтому попробую привести вам плюсы и минусы, которые я вижу, исходя их общей логики функционирования автократий и выборов в них.

Плюсы:

🔜 Проще замотивировать нелояльный электорат. Избиратель:ницы всё ещё относятся к голосованию эмоционально и не готовы отдавать свои голоса за партии, которые небезосновательно считают псевдо оппозиционными. Если они считают выборы полным фарсом и фикцией, убедить их испортить бюллетень гораздо проще, чем проголосовать за партию, которая не будет представлять их интересы.

🔜 Если количество испорченных бюллетеней достигнет хотя бы 10% и больше, это может восприниматься как серьёзный протестный маркер и действительно повлиять на отношение к власти. Но для такого количества нужна многомесячная сплочённая кампания, за несколько дней такое организовать не получится.

Минусы:

🔜 Правящей партии от этого будет ни горячо ни холодно. Испорченные бюллетени не влияют на распределение мандатов. С точки зрения конвертации голосов в места испортить бюллетень = не прийти на выборы вовсе. Да, процент испорченных бюллетеней публикуется, но сделать его настолько большим, чтобы это выглядело как серьёзная оппозиция власти не получится. Даже если представить 5% испорченных (что крайне маловероятно), это будет выглядеть ничтожно по сравнению с большинством за правящую партию. В конце концов, когда-то я уже рассказывал, что графа "против всех" выполняет роль сливного бачка для оппозиционных голосов, чтобы в итоге самая крупная партия от этого выиграла.

🔜 Негативный сигнал остальным партиям. Неправящие партии в авторитарном режиме часто сидят на двух стульях: им важно аккумулировать протестный электорат, но в то же время показывать свою лояльность власти. Да, угроза репрессиями вынуждает их открещиваться от поддержки несистемной оппозиции, однако от голосов никто в здравом уме отказываться будет. Голос нелояльного избирателя равен голосу лояльного, а на бюллетене не написано, каких взглядов придерживается голосующий/ая.

🔜 Правильно испортить бюллетень сложно. Часто бывает, что люди перечёркивают листок, но чёрточка попадает в квадратик партии, которая занимает первое или последнее место, и этот бюллетень считается действительным за эту партию.

А выводы на этом канале вы, как говорится, делаете сами...

Уважаемые подписчики, подписчицы, etc!

У меня есть несколько объявлений:

🔜 Уже завтра буду рассказывать здесь об исследованиях по наблюдению за выборами в демократиях и автократиях. Действительно ли наблюдение помогает предотвратить фальсификации на выборах? Как автократы обходят наблюдение за выборами и используют его в своих интересах? Ну и поотвечаю на вопросы, офк, приходите!

🔜 До 14 сентября включительно вы можете податься на мой курс по введению в количественные методы на языке R. Будем кодить и работать со статистикой из социальных наук, а по итогу участни:цы напишут своё исследование. Участие бесплатное, однако я должен предупредить, что Свободный университет – это нежелательная организация. Мы тщательно следим за анонимностью наших студент:ок, и никаких негативных последствий у них ещё не было, однако предупредить об этом я обязан. Ссылка на курс: https://freemoscow.university/course/vvedenie-v-kolichestvennye-metody-dlya-soczialnyh-issledovatelej/

Скоро выйду на темп 3 поста в неделю, твёрдо и чётко!

Почему раскол элит – это не конец режима

Мноиге ждут так называемого "раскола элит". Принято считать, что если внутри авторитарного режима начинается серьёзный конфликт, это должно привести к смене власти. Но что, если внутренний раскол действительно ослабляет правящую партию, а сам автократ при этом всё равно остаётся у власти? Именно этот вопрос разбирается в новой статье A rainbow in the dark? (2026)🔐

Авторы собирают данные по 183 правящим партиям в 106 авторитарных странах – всего 610 наблюдений за 1970–2020 годы. Для каждой партии они измеряют уровень внутренних разногласий: от отсутствия раскола до небольшого, видимого и широкого раскола, а затем смотрят на долю голосов, мест в парламенте и вероятность того, что исполнительная власть перейдёт к оппозиции.

Ну, и на пикче выше видно, что чем больше раскол, тем сильнее проседают результаты. Раскол измеряется через индекс внутренней сплочённости партии по V-Party, который отражает степень разногласий элит по поводу партийной стратегии, политики, распределения ресурсов, сотрудничества с другими партиями, выбора кандидатов и лидера.

По мнению исследователей, раскол – это сигнал слабости. Когда элиты начинают открыто конфликтовать, выясняется, что правящая коалиция не так едина, как пытается показать пропаганда. Тем, кто раньше был готов безоговорочно вписываться за режим, возникают вопросы: а кто в итоге победит? Стоит ли сейчас использовать ресурсы в пользу действующего руководства? Не окажется ли сегодняшняя лояльность завтра причиной наказания?

Из-за этого местные чиновники, партийные активисты и силовики могут начать осторожничать, отказываться от рискованных действий, связанных с фальсификациями и запугиванием оппозиции, или просто занимать выжидательную позицию. + это ещё сигнал избиратель:ницам – если власть не способна договориться внутри собственной партии, то она уже получается и не такая незыблемая.

Однако ослабление правящей партии не обязательно означает немедленное падение диктатуры. Из 164 случаев крупных партийных расколов только 29 привели к победе оппозиции на выборах. Ещё в 19 случаях в течение года после выборов произошёл распад режима через революцию, переворот или переход, инициированный самими правящими силами. То есть в 72% случаев крупных расколов не произошло настолько драматических изменений для режима.

У этого есть объяснение, которое сами авторы статьи почему-то упускают: сильная правящая партия тоже угрожает автократу: когда у тебя есть огромный институциональный механизм, который берёт на себя весомую часть распределения благ между элитами, то зачем нужен какой-то там правитель? В этом, например, была одна из причин ослабления Единой России в десятых годах, об этом я писал, разбирая книгу Ройтера про ЕР.

Но это не значит, что конфликт элит проходит для режима бесследно. Элитный раскол может быть не прямой причиной падения режима, а сигналом его уязвимости, который постепенно меняет поведение элит, чиновников и граждан и создаёт пространство для последующей либерализации.

Успешный авторитаризм – тот, который может меняться

Когда авторитарный режим сталкивается с массовыми протестами или угрозой потери власти, у него, казалось бы, есть два варианта: подавить протест или быть подавленным самими. Но история коммунистических режимов показывает, что всё немного сложнее.

Авторитарные режимы вполне могут адаптироваться под кризис и буквально переизобрести себя, чтобы удержаться у власти. Именно этот механизм автор:ки новой статьи (2026)🔐 называют посткризисной адаптацией.

Исследователь:ницы сравнивают четыре случая:

🔜 Польша, 1956. После сталинского периода режим пошёл на частичные уступки. При В. Гомулке снизился уровень репрессий, были освобождены политические заключённые, расширилось пространство для культуры и контактов с Западной Европой. Одновременно власти улучшили материальные условия: больше ресурсов направили на потребление, а крестьянам фактически позволили сохранить частную землю. Но политическую систему при этом никто не собирался отдавать. Рабочие советы, возникшие во время кризиса, постепенно лишились влияния, независимые дискуссионные площадки были закрыты, а партийная монополия постепенно восстановлена. По сути, запрос на политическую конкуренцию в этом слкчае был заменён снижением вмешательства в частную жизнь и частичную экономическую либерализацию.

🔜 Венгрия, 1956. После подавления революции режим Кадара сначала устроил масштабные репрессии: тысячи людей были заключены в тюрьмы, многие казнены, а сотни тысяч покинули страну. Однако затем с 1960-х Кадар начал строить гораздо более мягкую систему – то, что позже назовут «гуляш-коммунизмом». Репрессии стали более выборочными, людям позволили в значительной степени заниматься частной жизнью, ослабла цензура, стало больше культурной свободы. Одновременно власти разрешили элементы частного производства, расширили возможности крестьян продавать продукцию на рынке, а уровень потребления заметно вырос.

🔜 Чехословакия, 1968. Пражская весна начиналась как попытка реформировать социализм: экономическая децентрализация, ослабление цензуры, ограниченный политический плюрализм. Но либерализация быстро вышла из-под контроля руководства, а Советский Союз в итоге ввёл войска, после этого началась «нормализация» – один из самых консервативных вариантов посткризисной адаптации. Сотни тысяч членов партии были исключены, реформаторы потеряли работу и влияние, цензура была восстановлена, а идеологический контроль усилился. При этом режим предложил обществу другой контракт: политическая пассивность в обмен на стабильность, предсказуемость и относительно высокий уровень потребления.

🔜 Китай, 1989. После подавления протестов на площади Тяньаньмэнь китайское руководство одновременно усилило репрессии и начало очень внимательно изучать причины краха Советского Союза и восточноевропейских коммунистических режимов. Это интересный пример обучения на чужих ошибках: китайские элиты посмотрели на события в Восточной Европе и попытались понять, почему другие коммунистические системы не пережили аналогичный политический кризис. После 1989 года Китай пошёл сразу по нескольким направлениям. Но одним из главных действий было расширение партийного присутствия. Если в позднем СССР идеология была неким параллельным с повседневностью миром, то в КНР расширение партийного присутствия изменило курс с идеологического канцеляризма на адаптацию под то, во что гражданам действительно хочется верить.

Короче, нет никакой идеально отлаженной системы, любой авторитаризм сталкивается с кризисом. Вопрос лишь в том, получается ли под него адаптироваться или нет. Но каждая такая адаптация одновременно создаёт новые проблемы, и режиму приходится адаптироваться снова.

Либерализация автократий: стабилизация режима или усиление протестов?

Представим, что есть правитель, который хочет реформировать свою страну в пользу той её части, которая раньше была угнетена. Это может быть упразднение сословий в феодальной империи или либерализация в авторитарном режиме. В конечном итоге, иногда это необходимо сделать, чтобы сделать своё правление более устойчивым.

Однако в обоих случаях правящая группа может столкнуться с тем, что реформы не уменьшат, а увеличат угрозу государству, увеличив протестную активность. В российском случае часто любят вспоминать про Александра II, который взялся реформировать управление в сторону либерализации, но при этом различные террористические группы продолжали совершать на него покушения, во многом из-за недовольства половинчатостью реформ.

Среди политических учёных нет консенсуса в том, стабилизируют ли ситуацию уступки протестующим или, наоборот, ухудшают положение. Однако есть несколько интересных работ, которые пытаются отвечать на этот вопрос неоднозначно и смотрят, какие факторы влияют на исход и реакцию на реформы:

1. На примере событий арабской весны в Марокко автор:ки показывают, что есть две группы протестующих: как раз которые будут успокоены реформой или даже её обещанием и более радикальные, протест которых не остановит даже реальное принятие реформ. Вот от расклада сил этих двух групп и зависит реакция протестющих на реформу. К слову, после обещания конституционной реформы протест в Марокко действительно деэскалировался, хотя впоследствии монархия не выполнила обещания.

2. Старое исследование про иранскую революцию 1978-1979 демонстрирует, что у репрессий и реформ есть краткосрочные и долгосрочные эффекты. Репрессии помогают в краткосрочной перспективе, но могут усилить рост протестов в будущем и имеют накопительный эффект, тогда как реформы действуют в обратном порядке: создают неустойчивое положение в начале, но стабилизируют режим в долгосрочной перспективе. Похожие выводы есть в исследовании по Латинской Америке.

3. Было бы также полезно вспомнить теоретическую модель Т. Гарра из его книги "Почему люди бунтуют", где динамика поведения людей исходит из двух параметров: социальные экспектации и возможности. Из разницы этих двух параметров и выстаивается реакция на уступки: если ожидания людей низкие, то любое улучшение они воспринимают с благодарностью. Напротив, если ожидания высокие, то они не оправдываются, что может привести к восстанию.

*Пост навеян душной графической новеллой (симулятором калькулятора), где нужно было управлять империей, но когда автор канала попытался пойти по пути реформ, это усилило восстание и его повесили.

Я часто говорил, что в российском политическом режиме нет идеологии. Под этим я подразумевал отсутствие каких-либо единых, понятных и юридически зафиксированных норм. Это вполне сознательная политика, потому что официальная идеология сковывает и ограничивает авторитарный режим в действиях. Автократ стремится оставлять за собой право маневрировать в зависимости от ситуации, и если его действия будут противоречить идеологии, он потеряет поддержку и одобрение граждан.

Ещё одна причина – разношёрстность элитных групп. Экономическому блоку, который стремится к модернизации и росту, всякие консервативные ограничения только мешают. И в случае, когда какой-то продукт приносит хорошую прибыль, никого особо не волнует, противоречит ли он так называемым "традиционным ценностям".

Если какая-то вещь на хайпе, то вой с болот идеологов тоже заглушается. Например, одним из символов ПМЭФ 2025 была расфоршенная игрушка лабубу, что привело к негодованию некоторых официальных лиц во власти, а некоторые даже призывали их запретить: ведь это чуждая игрушка из запада и чуть ли не образ демона, что противоречит традиционным ценностям!

Однако креативщи:цы выполнили свою работу качественно: история с лабубами добавила дополнительного ажиотажа к теряющему влияние форуму, а их продажи в РФ приносят прибыль. При чёткой официальной идеологии всё это не было бы возможно: если приходится согласовывать все решения с генеральной линией партии, то и сам процесс принятия решений замедляется, а это влияет на качество работы в целом.

При этом стоит отметить, что за последние годы идеология в РФ всё же может жить своей жизнью. Исходя из работы политологини Жюльетт Фор, в российском политическом режиме идеология существует в двух ипостасях:

> Есть идеология как постфактум оправдательный механизм: совершено какое-то действие и его нужно легитимизировать. Объяснить, зачем оно было нужно и почему оно правильное. Здесь роль идеологии пассивна: её крутят в нужную сторону и натягивают на что угодно.
> Но есть идеология как ресурс сам по себе. Такой она начинает быть в том случае, когда её используют против какого-то действия и указывают на несоответствие с целью повлиять на приятие решения через идеологию. Здесь идеология является активом, которая уже не скрывает бреши, а обличает их и через неё можно добиться отмены каких-то неугодных действий.

Пример того, как идеология обретает свою субъектность: планирование концерта Канье Уэста в России. Этот концерт в целом выгоден политическому режиму: можно показать, что Россия не изолирована от остального мира, идёт нормализация отношений и вообще в России всё отлично, раз люди могут сходить на такой концерт, нет никакого кризиса + судя по ажиотажу с билетами, запрос на это большой. Однако некоторые, кхм, высказывания и действия этого исполнителя настолько не соответствуют декларируемым режимом ценностям, что прикрыть такую брешь представляется крайне затруднительно.

В то же время пример с концертом показывает, что политический режим РФ не руководствуется никакой идеологией в принятии своих решений. Для авторитарных элит в целом было бы лучше, если бы все помалкивали о нацистских высказываниях Канье и закрыли на это глаза, чтобы никто об этом не знал и не вспоминал. Если бы идеология действительно была бы государственной, то даже речи о мероприятии с таким персонажем не могло бы быть и речи, его действия осудили бы сразу же.

Поэтому идеология в РФ всё ещё выполняет пассивную функцию объясняющего клея, который латает подобные бреши. Но чем дольше эта идеология существует, тем больше она обретает свою субъектность и используется различными группами для обличения этих несостыковок, потому что для них идеология – это самоценность, а не инструмент.

Как работают списки в региональных группах РФ – понятный разбор

Многие из вас слышали, что в пропорцональной части списка есть так называемые "региональные группы" – составные списки партий по определённым территориям. Подавляющее большинство попадает в ГосДуму именно через них. Но как они работают и как по ним распределяются голоса?

Оказалось, что всё не так сложно. Я перепроверил формулы и федеральные законы и подготовил для вас объяснение этого процесса в интерактивном формате со схемами, бегунками и показателями по ссылке. Часть из этого я наскринил, но для интерактивной части нужно будет перейти по ссылке и попробовать разные значения для более глубокого понимания + там шрифт покрупнее.

Энджой!

Солевая угроза государству

В литературе о ресурсном проклятии написано, что большое количество природных ресурсов укрепляет государство. Но что происходит, если государство не может присвоить доход от ресурса?

Именно этот вопрос разбирают авторы рабочей бумаги "Salt Wars" (2026)🔐📝. Они собирают базу из 251 соляного месторождения в Европе и делят их по технологии добычи: каменная соль легко контролировалась, поскольку добывалась в концентрированных шахтах, в отличие от добычи морской соли, которая могла собираться кем угодно.

В качестве естественного эксперимента автор:ки использовали похолодание во время Малого ледникового периода (1100-1790гг). Холод сокращал производство морской соли, тогда как добывать каменную соль стало выгоднее.

В результате анализа в регионах с добычей морской соли похолодание приводит к ещё большей политической фрагментации. С каменной солью всё наоборот: изменение климата связано с консолидацией.

Как же они измеряют политическую фрагментированность?
1) Делят территорию на клетки по 200х200 км и смотрят на количество границ в каждый пятилетний период
2) Измеряют средний размер государств (политий) в клетке
3) Считают их среднюю долю

Чтобы убедиться, что именно природные ресурсы оказывают влияние на изменения в политике, исследователь:ницы дополнительно контролируют географические показатели (хотя я бы сказал, что надо контролировать наоборот политические, чтобы убедиться, что между разными регионами до тритмента не было никаких различий)

Если государство контролирует ресурс, он превращается в деньги для армии и экспансии. Если не контролирует – тот же ресурс может дать отдельным территориям финансовую независимость и помочь им сохранить самостоятельность.

Мажоритарные -VS- пропорциональные выборы на примере 🇫🇷Третьей Французской республики🇫🇷

Принято считать, что пропорциональные избирательные системы должны заставлять политиков больше говорить о программах, которые выгодны широким группам избиратель:ниц: пенсиях, социальном страховании, защите труда, перераспределении доходов. Почему? Меньше смысла бороться за отдельный округ и больше за голоса всей страны в целом, поэтому важно не решение локальных проблем на местах, в общегосударственная политика.

Но есть проблема: не всякая пропорциональная система создаёт одинаковые стимулы. Например, при открытых списках кандидат:ки конкурируют не только с другими партиями, но и с со своими коллегами по партии. А значит, могут тратить больше сил на личную репутацию и внутри­партийную конкуренцию вместо программной политики.

Именно это проверяют в новой статье Electoral Rules, Programmatic Competition, and Redistribution: Evidence From Interwar France (2026)🔐

Для исследования есть почти идеальный исторический эксперимент. Во Франции Третьей республики сначала действовала одномандатная мажоритарная система (SMD), затем в 1919 году её заменили на открытые списки пропорционального представительства (OLPR), а в 1928 году снова вернулись к SMD.

Исследователь:ницы собирают новую базу по законопроектам депутатов Палаты представителей за четыре законодательных периода — 1914–1919, 1919–1924, 1924–1928 и 1928–1932 годы. Для каждого депутата считают, сколько законопроектов он предлагал по социальной политике, регулированию рынка труда и налогам. Отдельно кодируют законопроекты с территориальным решением проблем на местах + собирают ещё одну базу по предвыборным манифестам победивших кандидат:ок в 1924 и 1928 годах. Здесь можно сравнить обещания одних и тех же политиков до и после возвращения к мажоритарной системе.

При открытой пропорциональной системе депутаты становятся менее программными: в сравнении с мажоритарной избирательной системой они предлагают в среднем:
🔜 на 0,25 законопроекта меньше в области социальной политики,
🔜 на 0,33 – в регулировании рынка труда
🔜 на 0,08 – в налоговой политике.

Логика довольно простая. В мажоритарной системе политик конкурирует прежде всего с кандидат:ками из других партий за свой округ. При открытом списке ему приходится ещё и конкурировать с собственными однопартийцами. Поэтому часть политических усилий может уходить на персональную конкуренцию – создание собственной репутации, привлечение персональных голосов и другие непро­граммные стратегии.

Получается довольно неожиданный результат: возвращение к мажоритарной системе во Франции сопровождалось не падением, а ростом программной политики. Короче, система пропорционального представительства – слишком широкая категория. Открыто-списочная или закрыто-списочная системы могут создавать для политиков совершенно разные стимулы.

В связи с предстоящими выборами в ГД РФ участились споры о выборах. И когда я снова услышал фразу "если партия не пройдёт 5% барьер, все голоса уходят самой крупной партии", я понял, что пора делать карточки, понятно объясняющие, как этот процесс происходит на самом деле.

Куда уходят голоса за малые партии, не прошедшие барьер? Какие есть альтернативы, чтобы голоса были учтены и какие у разных стратегий полюсы и минусы? Собрал это для вас в одном посте!

P.S. Мои дезигнерские навыки никогда не были на высоте, но вы от аргументации хоть кайфуйте!

Если вы не придете на выборы, за вас проголосуют солдаты НАТО бывшие члены КПСС и их потомки

Одна из популярных тем среди политологов, специализирующиеся на постсоветском пространстве, это исследование влияния советского, авторитарного наследия на политическое поведение людей в наше время и их социальное положение.

Так, известно, что во многих посткоммунистических странах членство в правящей партии в прошлом ассоциируется с более высоким социальным статусом: доступом к образованию, связям, карьерным возможностям, материальными благами, политической властью. А опыт участия в советских выборах или членства в партии — с более высокой явкой уже на постсоветских голосованиях. Почему так происходит? Несмотря на крах коммунистических режимов в конце 1980-х и начале 1990-х, накопленный социальный капитал, привычки и ценности не растворились в вакууме. Политический статус и связанные с ним нормы поведения передаются внутри постсоветских семей и формируют политическое поведение следующего поколения.

Этому явлению посвящено новое исследование "Political reproduction in Russia: parental communist party membership and offspring voting behaviour" (2026), вышедшее в Post-Soviet Affairs. Ее автор взяла данные Russia Longitudinal Monitoring Survey (RLMS-HSE), одну из главных долгосрочных баз опросов по российскому населению. Из всех респондентов были выбраны те, которым было 18 лет или меньше в момент распада СССР — то есть людей, которые не могли успеть стать членами КПСС, данные по их участию в российских выборах 2000, 2003, 2004 годов, социально-демографические характеристики, а также информацию о членстве их родителей в КПСС и том, пережила ли их семья экономические потрясения в 1990-е: увольнение или серьезное сокращение зарплаты.

Что удалось выяснить:

— Советская партийная принадлежность родителей коррелирует с более высокой вероятностью участия детей в постсоветских выборах: разница между группами (чьи родители состояли или не состояли в КПСС) составляет 9 п.п.

— После добавления демографических и социально-экономических факторов разница между группами уменьшается, но не исчезает и составляет 6-7 п.п. То есть различия в голосовании нельзя объяснить только различиями в социально-экономическом положении семей: после учета этих факторов связь между членством родителей в КПСС и участием детей в выборах сохраняется.

— Связь особенно заметна среди семей, не переживших экономический шок: после потери работы или резкого сокращения зарплаты разрыв между детьми членов КПСС и детьми не состоявших в партии становится значительно меньше и в отдельных моделях статистически не значим.

О чем это говорит:

Коммунистическое прошлое семьи действительно связано с электоральным поведением потомков: дети членов КПСС действительно в среднем активнее участвуют в российских выборах, чем потомки беспартийных граждан. Вероятно, этот эффект может снижаться под давлением экономических шоков 1990-х. Все это может быть связано с целым набором причин: как семейной политической социализации и передачи потомкам определенных ценностей (отношения к выборам как к ритуалу выражения уважения государства), так и с сохранением высокого социального статуса относительно других граждан, связанных с партийным статусом. При этом автор проверяет в отдельных моделях уровень доверия к государству и показывает, что оно само по себе не объясняет обнаруженную связь.