Про внутреннюю устойчивость и опору. На примере табуретки, простите.

Давайте сначала декомпозируем: что такое внутренняя опора? По факту — доверие к себе. А это что значит? Я могу замечать, что со мной происходит, учитывать свои чувства и потребности и решать, как поступить. Даже когда мне трудно, кому-то это не понравится, кто-то считает иначе, а Инстаграм вообще сказал, что надо делать по-другому.

Представим, что всё это — ножки, на которые я опираюсь. Ну, как табуретка. И в какой-то момент мне становится так страшно не подойти к интерьеру, что я думаю: может, если ножек будет меньше или они будут какие-нибудь другие, все будут мной довольны и меня здесь оставят?

Перевожу на человеческий: мне кажется, что если я буду меньше злиться, обижаться, привязываться и вообще чего-то хотеть от других людей, отношения сохранять будет проще. Я буду удобной, меня оставят. И я приспосабливаюсь: здесь промолчу, здесь соглашусь, здесь сама справлюсь, хотя вообще-то нужна помощь. Близость мне важна, и я стараюсь сохранить её тем способом, который знаю. Поджимаю ножки, которые кому-то не понравились. Табуретка прошла согласование, но стоять стало сложнее.

Прикол в том, что сами ножки никуда не делись. Я просто перестаю ими пользоваться. (Сейчас в процессе понимаю: так себе, конечно, метафора, ребят, но раз начали, продолжим).

Я могу уже не замечать, что злюсь. Просто мне в этом интерьере как-то всё похер. Есть я, нет меня — какая разница. Не говорю близкому человеку, что меня задело. Не прошу у руководителя ресурсов для своего отдела. Не проявляю инициативу в отношениях. А когда меня спрашивают: «Чего ты хочешь?» — отвечаю: «Не знаю». Или очень хочу поддержки, но не прошу. Жду, что человек сам догадается. Я же ему важна, мог бы и сообразить.

И тут полезно разобраться: мне действительно ничего не нужно или я уже привыкла даже не спрашивать себя? Я правда со всем согласна или боюсь, что будет, если возражу? Может, мне нужна помощь, но я заранее решила, что моя просьба всех утомит? Так понемногу можно обнаружить то, от чего я привыкла отмахиваться. А потом попробовать учесть это в своих решениях и сказать об этом другому человеку.

И вот здесь обычно сложно. Понять, что я недовольна, — это ещё полдела. Сказать об этом тому, кого боюсь потерять, гораздо страшнее. Вдруг именно на этом моём желании его любовь и закончится? Поэтому можно прекрасно знать, что надо «говорить словами», и продолжать молчать. Или говорить, но после первого недовольного взгляда сразу забирать всё обратно: ладно, ничего, проехали.

Ножки восстанавливаются там же, где их спряталаи — в отношениях. Например, я сказала, что мне что-то не подходит, и теперь жду, что от меня отвернутся. Здесь можно не спешить заминать разговор, а разобраться вместе: чего я испугалась, что услышал другой человек, как он ко мне сейчас относится. И получить опыт, в котором моё несогласие не заканчивается потерей отношений. А если мы поссорились — попробовать поговорить и после ссоры.

В группе для этого много возможностей: кто-нибудь обязательно тебе не понравится, не так ответит или получит внимание, которого хотелось тебе. И со всем этим можно разбираться прямо с участниками и ведущим. Тут я, конечно, за группу, ребят, мы же помним, что я её сейчас собираю.

Постепенно появляется больше доверия к себе: я могу понять, что мне нужно, попросить об этом, услышать ответ и решить, что делать дальше. Другие люди мне по-прежнему нужны, и отказ всё ещё может задевать. Но уже не каждый раз приходится делать вывод, что я слишком много хочу и лучше бы вообще ничего не хотела.