Два месяца назад я впрок записала рилс про выгорание, выложила сейчас и думаю -- ну что за ерунда! Сейчас актуальней совсем другое.

Тогда я рассказывала о том, что мы часто выгораем, когда надолго застреваем в каких-то ролях: руководителя, который всё время должен быть сильным и что-то решать, самого умного человека в комнате, человека, который отвечает за других и которому самому как будто не на кого опереться. Я всё ещё с этим согласна, просто выгорание вообще бывает очень разным и по очень разным причинам, а сейчас я бы скорее записала про выгорание от потери надежды на вознаграждение.

Мне кажется, у нас довольно долго было такое базовое обещание от большого мира, что если ты много работаешь, хорошо делаешь свою работу, учишься, стараешься и принимаешь более-менее правильные решения, у тебя отличное поисковое поведение, то в какой-то момент это всё конвертируется в результат. Или даже если ты был тем, кто лучше всех нарушает правила и умеет взламывать систему, ты хотя бы знал, какие правила надо нарушить, чтобы её взломать.

А сейчас ощущение такое, что правила игры меняются быстрее, чем ты успеваешь их понять, и особенно хорошо я это вижу у предпринимателей и людей, кто ищет работу)) Ты можешь дохера делать, причём многое делать действительно хорошо, пробовать новые каналы, менять стратегию, запускать продукты, становиться лучше в том, что делаешь, — и получать очень маленький возврат, а иногда, как ни грустно это признавать, вообще не получать результата.

И мне кажется, что выматывает здесь не только отсутствие самого результата, а то, что в какой-то момент ты просто перестаёшь понимать, что из того, что ты делаешь, вообще на что-то влияет. Ты делаешь что-то не то и пора остановиться, или всё делаешь правильно, просто нужно ещё полгода? Надо больше работать или, наоборот, перестать делать половину того, что делаешь? А может, дело вообще не в тебе и сейчас просто такой рынок?

И вот эта неопределённость очень тяжёлая, потому что нашему мозгу вообще-то довольно важно понимать правила игры и видеть хоть какую-то связь между своими действиями и тем, что происходит дальше. Причём, как выясняется, нам даже не обязательно нравятся эти правила или хочется им следовать, нам хотя бы нужно понимать, что именно мы нарушаем и что примерно произойдёт, если мы это сделаем.

Мой лично ответ на вопрос Чернышевского здесь довольно простой — идти к людям, потому что ощущение безопасности мы получаем не только из того, что примерно понимаем, что будет завтра, но ещё и из довольно древней штуки: я всё ещё в стае, меня оттуда не выкинули, со мной рядом есть люди, которые меня принимают и поддерживают. Они не обязательно знают, что мне делать, и точно не сделают так, чтобы мой следующий запуск сработал, но мне хотя бы не приходится оставаться с этой неопределённостью одной и бесконечно пытаться вычислить, что со мной не так и почему старое обещание, что я могу разобраться в правилах этой игры и как-то повлиять на результат, больше не работает.