Стараюсь попусту здесь не напоминать, что поигрываю музыку и сам — но тут выбора просто нет, слушательский опыт напрямую столкнулся с практикой.

Недавно пересел с акустической гитары на электрическую — и во всей красе убедился, что играть любимые атмосферные переборы не так уж и сложно: два пальца — и уже магия. Это было понятно и прежде, всё-таки я не первый день в деле, но чтоб настолько... Купил гитарный процессор, потыкал в него пару раз и собрался оформить возврат — но даже если текст заявки кого-то на стороне продавца убедит, я передумал и уже нашёл в интернете тысячу рецептов, как окупить эти 80 долларов с усладой для ушей. Мне известно, что нарулить нечто космическое за 0 в обычном аудиоредакторе более чем возможно, спасибо миру бесплатных плагинов и условно-бесплатных DAW — но ради наценки за понт с удовольствием поработаю четыре лишних дня: именно столько покупка мне будет стоить в переводе на привычные трудочасы. А если говорить в переводе на пользу капиталовложения: чтобы чувствовать себя в мире гитарной музыки уверенным на все сто, надо сначала почувствовать хотя бы на восемнадцать — то есть тем лохом, который входит в жизнь по оверпрайсу.

Зрелости своих ощущений в мире музыки тоже особо не доверяю; на этой планете взрослых нет, тут и по озвученному выше порогу вхождения понятно. С того же порога сайт Rateyourmusic прямо на главной странице приглашает послушать потерянный сборник, который никто не терял: самиздат 2006 года в меру известен, и до последних дней сверх этой меры никого не интересовал.

Возможно, это чисто автоматизм, перезапуск старой дискуссии, повод снова подуть на ранку, неловко поговорить на вечную болезненную тему: а с чего вдруг дрим-поп-космо-спейс-шугейз когда-то звучал как нечто большее, чем жизнь, а теперь звучит как нечто ей даже не равное? Глобально-то ничего за тридцать лет не поменялось; как могли бы сказать в нашем закрытом футбольно-музыкальном клубе, мяч круглый, поле зеленое, микрофон выпуклый. Так откуда взялась печаль (за которую мы, фанаты, и любим послушать даже толком не забытое старое) — и почему однажды мы, просвещенное человечество, сами у себя её украли?

Наверное, дело вот в чем: из уравнения пропала неизвестность — лучшая шутница, лучшая комментаторша на полях. Когда мы живём от своего лица, нам (если только не включать на полную режим эмпатии — а для этого нужно хотя бы знать, что это такое, ответ не так прост) мало дела до других точек; изначально, думаю, музыканты думали о своих руках, и не имелось никакого подвоха в старании, с которым на обложке подсвечено студийное оборудование — но через десятилетия даже самый диванно настроенный звукач с важнецким видом сказал бы: а что толку щеголять, если у вас звучит как говно? Простите мой французский, но на доступных нам записях трио Volplane реально творится нечто на разбалованный слух несбалансированное: барабаны воздушны и прямолинейны одновременно, голос направлен одновременно в вечность и в пустоту, а в существование бас-гитариста верится с огромным трудом (ну, мало ли, вдруг это просто в тему фонит). Но когда они вместе — никто не круче, идут себе через районы-кварталы, поливаемые дождями-пистолетами, репетировать, и что-то там у них получается.

На второй (моей любимой) части сборника ютится редкая красота в духе мечтательных шестиминуток группы Hum образца 1998 года; на месте музыкантов я бы, конечно, так и продолжил — но времена не выбирают, в них живут и компульсивно меняют фирменный стиль. Двое участников Volplane потом много раз перепридумывали и переименовывали свою музыку: и в эмбиент-электронику ходили, и к Стиву Альбини; если первое из этих путешествий ещё воспринимается как занятный изгиб маршрута, то второе выглядит дежурным визитом по талону через чик-услуги (это как госуслуги, только частные и в Чикаго)... Но, как великого саунд-барбера в кресле ни крути, девяностые так и остались в их истории лихими, бедными — и, наверное, непревзойденными. Хотя проверить это весьма затруднительно; можно лишь размашисто предполагать.