Михаил Развожаев довольно энергично входит в предвыборный сезон. И делает это в жанре, который для губернатора-единоросса вполне естественен: безопасность, порядок, борьба с врагом — и желательно так, чтобы все это одновременно укрепляло позиции самого региона и его руководителя.

Объявление о системной передаче в казну Севастополя имущества тех, кого власти обвиняют в помощи ВСУ и ГУР, здесь выглядит не просто очередным решением по национализации. Это еще и заявка на особый региональный режим. В большинстве российских регионов изъятие такого имущества проходит через Генпрокуратуру и суд, после чего активы переходят федеральному центру. В Севастополе механизм получается заметно короче: имущество остается в региональной казне, а губернатор получает дополнительный ресурс и возможность демонстрировать населению вполне осязаемый результат борьбы с «врагами».

В канун выборов это особенно удобно. Борьба за место под солнцем обостряется, и губернаторам приходится показывать не только лояльность центру, но и собственную полезность. Развожаев демонстрирует сразу две вещи: Севастополь способен сам определять правила работы с конфискованными активами, а он сам способен превращать силовую повестку в материальный ресурс региона.

Но у этой модели есть и менее телевизионная сторона. Национализация заканчивается не тогда, когда актив объявили вражеским, а когда становится понятно, что с ним дальше происходит. Кто будет управлять имуществом? Кому достанутся активы? Как они будут оцениваться? Кто получит право их приобрести или контролировать? И насколько прозрачной окажется эта процедура?

Именно здесь старая российская проблема никуда не исчезает: борьба с коррупцией и передел собственности вполне способны идти по одному коридору, только в разные кабинеты. Чем больше активов появляется у региональной власти в результате чрезвычайных процедур, тем выше цена вопроса о том, кто контролирует их распределение.

Поэтому предвыборная активность Развожаева имеет вполне рациональную аппаратную логику. Безопасность дает политический капитал, национализация — потенциальный экономический ресурс, а особый статус Севастополя позволяет быстрее проводить оба процесса. Остается только главный вопрос российской политической системы: кто будет контролировать тех, кто получил право контролировать чужое имущество.