И да, 28% не доказывают массового разочарования в войне. Это было бы слишком сильным выводом из одного показателя.
Гораздо точнее говорить о снижении личной вовлеченности. Поддерживать войну на словах значительно дешевле, чем регулярно отдавать на нее деньги.

И здесь появляется потенциально более важный политический сигнал.
Если государству удается сохранить декларативную поддержку, но при этом все меньше граждан готовы самостоятельно финансировать, волонтерить и заниматься практической помощью, возникает модель «война государства, а не общества».

Это даже может быть выгодно власти в краткосрочной перспективе: граждане сохраняют лояльность, а расходы окончательно централизуются в бюджете.

Но для Кремля здесь есть долгосрочная проблема. Массовая поддержка войны становится менее деятельной. Ее все труднее измерять по очередям на пунктах сбора, волонтерским инициативам и готовности граждан самостоятельно что-то делать.

И поэтому мы бы сформулировали вывод жестче:
россияне могут не столько уставать от войны, сколько переставать считать ее своей личной обязанностью.

Это гораздо более тонкий процесс, чем общественный разворот против войны. Но для любой мобилизационной системы он потенциально важнее: когда государство говорит «это наша общая война», а гражданин постепенно отвечает «тогда это ваша война», меняется сама социальная конструкция поддержки.