«Новые люди» выступили против назначения участников боевых действий на руководящие должности только на основании их ветеранского статуса, без учета профессионального опыта и квалификации

Поводом стало обращение ведущего «Соловьев Live» Сергея Карнаухова в Генпрокуратуру после высказываний кандидата партии Александра Зицера о необходимости подбирать руководителей по способностям, а не по факту участия в боевых действиях. Лидер партии Владислав Даванков поддержал однопартийца и заявил, что практика специальных назначений может привести к формированию привилегированной кадровой категории вместо профессионального обновления управленческих кадров.

И в этом сюжете любопытно даже не то, прав Даванков или нет. Любопытно, что тема наконец вышла из режима аккуратных разговоров о «новой элите» в режим обычного кадрового вопроса: а собственно, что человек умеет?

До этого предполагалось, что участие в боевых действиях само по себе является достаточно убедительной строкой в резюме. Теперь выясняется неприятная для кадровой политики деталь: опыт участия в войне и опыт управления школой, больницей или предприятием — все-таки разные виды опыта.

Впрочем, и здесь есть своя аппаратная тонкость.

Если участникам боевых действий действительно обещали социальный лифт, то лифт должен куда-то ехать. А руководящие должности — самый простой способ продемонстрировать, что лифт работает. Отсюда и соблазнительная арифметика: есть ветеран — нужна должность; есть должность — значит, процесс интеграции состоялся.

Проблема в том, что должность начинает выполнять сразу две функции: управленческую и символическую. А символическая функция иногда оказывается важнее профессиональной.

Даванков предлагает довольно очевидное решение — конкуренцию по способностям. Для нормальной кадровой системы это даже не политическая программа, а инструкция по эксплуатации.

Но именно поэтому спор может оказаться серьезнее, чем кажется.

Если ветеранов действительно хотят сделать частью новой управленческой элиты, им придется предложить не только кабинеты, статус и удостоверения, но и образование, карьерные траектории, возможность конкурировать за должности и — самое неприятное — возможность не получить должность.

Потому что настоящий социальный лифт предполагает не только движение вверх, но и остановки между этажами.

Иначе получается не элита, а кадровая категория.

Причем сама практика специальных назначений способна сыграть против тех, кому формально хотят помочь. Если человека отправляют руководить больницей только потому, что он ветеран, коллектив довольно быстро начинает видеть в нем не «новую элиту», а назначенца с особым статусом.

Для самих ветеранов это тоже довольно сомнительный комплимент. Государство как бы говорит: вы настолько ценны, что вам не обязательно проходить тот же профессиональный путь, что и остальным.

На словах — признание заслуг.

На практике — снижение планки требований.

И здесь возникает более широкий вопрос к нынешней кадровой реформе.

Если Кремль действительно хочет сформировать из участников боевых действий новую элиту, то ее придется выращивать, а не просто рассаживать по кабинетам. Иначе вместо обновления номенклатуры получится довольно знакомая российская технология: сначала объявить человека новой элитой, потом найти ему должность, а уже затем придумать, почему именно эта должность ему подходит.

Поэтому заявление Даванкова интересно не как спор о ветеранах.

А как напоминание о неприятной вещи: статус нельзя надолго подменять компетентностью.

Даже если статус очень правильный и выдан за очень правильные заслуги.