Бензин стал хуже, но не дешевле

Российские власти нашли довольно своеобразный способ борьбы с топливным кризисом.

Сначала выяснилось, что бензина не хватает.

Потом запретили экспорт.

Затем начали обсуждать индикативные цены и усиление контроля за всей цепочкой поставок.

После этого разрешили продавать на АЗС бензин и дизель ниже стандарта «Евро-5».

А теперь выясняется, что бензин все равно дорожает.

Причем дорожает практически по всей стране.

За неделю цены выросли в 49 регионах. С начала года бензин, по данным Росстата, подорожал уже более чем на 20%. В отдельных регионах ситуация вообще начинает напоминать не единый рынок, а набор изолированных территорий с собственной топливной реальностью: разница между ценами в самых дешевых и самых дорогих регионах превышает двукратную.

Получается довольно редкая экономическая комбинация: качество товара разрешили снизить, а цену удержать все равно не удалось.

Обычно логика чрезвычайного регулирования предполагает хотя бы понятный обмен. Например, государство временно ослабляет требования, чтобы увеличить предложение и не допустить дальнейшего роста цен.

Но здесь обмен получается другой: потребителю предлагают бензин потенциально более низкого экологического класса — и одновременно сообщают, что платить за него придется больше.

То есть кризис фактически монетизируется на стороне потребителя.

И это, пожалуй, главная проблема нынешней стратегии. Правительство последовательно пытается управлять последствиями дефицита: экспортом, биржей, ценами, качеством топлива, распределением между регионами. Но все эти меры не отвечают на главный вопрос — как увеличить физический объем доступного топлива.

Пока получается обратное. Чем больше административных мер вводится, тем очевиднее становится, что бензин перестает быть одинаковым товаром для всей страны.

В Москве и Санкт-Петербурге цены относительно стабильны.

В других регионах рост измеряется уже процентами за неделю.

Где-то литр стоит около 65 рублей.

Где-то — почти 150.

А в отдельных локальных историях люди уже обсуждают цены, которые раньше выглядели бы очевидной ошибкой в сообщении.

Это означает, что Россия постепенно получает не просто дорогой бензин, а региональный бензиновый суверенитет: в каждом субъекте — свой дефицит, свои очереди, свои ограничения и своя цена.

Именно поэтому особенно рискованной выглядит идея административно фиксировать ориентиры стоимости топлива. Если цена будет слишком низкой, поставщику станет невыгодно везти бензин в дефицитный регион. Если слишком высокой — формально кризиса нет, но население начинает платить за него напрямую.

Третьего варианта, при котором можно одновременно приказать бензину быть дешевым, качественным и имеющимся в наличии, экономика пока не придумала.

Самое неприятное для властей состоит в том, что бензин — товар очень наглядный. Рост цен на него невозможно спрятать в статистическом отчете или объяснить сложной методикой расчета. Человек видит его каждый раз, когда подъезжает к АЗС.

И если раньше государство могло говорить о «временных неудобствах», то теперь возникает вопрос, который будет становиться все громче: почему после всех мер бензин разрешили сделать хуже, а платить за него приходится больше?

На этот вопрос индикативной цены уже может не хватить.