Это классика системы, которая за четверть века монополии полностью утратила не только чувство меры, но и базовое понимание своей роли. В представлении этих аппаратчиков «партия власти» — это не инструмент управления и не ответственный политический институт, а самостоятельная корпорация-бенефициар, которая имеет первоочередное право на кормление в любых декорациях. Горе у людей, гуманитарная катастрофа, беженцы? Ну это издержки производства. А у партии — устав, съезды и эффективное выполнение целей.

Самое забавное здесь — это даже не лицемерие формулировок, а абсолютное отсутствие инстинкта самосохранения. Люди на местах месяцами выбивают положенные выплаты, смотрят на распиленные миллиарды жилищных сертификатов, а им в ответ местный партийный функционер Муравьев аккуратно намекает, что скинуться на партийную кассу сейчас важнее, чем залатать дыры в региональной социальной ткани.

В нормальной политической реальности после такого скандала партийный билет можно было бы класть на стол уже к обеду, а федеральное руководство спешно бы открещивалось от местных «эффективных менеджеров». Но в российской вертикали заурядное вымогательство под вывеской заботы об уставных задачах, скорее всего, спишут на издержки предвыборного сезона.

Только вот память у людей в приграничье сейчас работает гораздо острее, чем любые партийные методички. И когда придет время выбирать, эта курская история с тридцатью миллионами на партийные нужды вспомнится очень отчетливо — как исчерпывающий ответ на вопрос, кому на самом деле служит партия, узурпировавшая право говорить от имени государства.