Начало☝️

Прогноз, который оказался опаснее плохой экономики

Клепач говорил и о возможном социальном кризисе — причем таком, который может возникнуть неожиданно для власти. В выступлении он проводил параллели с периодами, предшествовавшими Февральской революции 1917 года и распаду СССР в 1991-м.

Само по себе экономическое предупреждение для государственного экономиста не является чем-то необычным. Более того, именно для этого экономисты в государственных институтах и нужны: чтобы замечать риски до того, как они становятся очевидными всем.

Но в нынешней российской системе есть существенная разница между прогнозом ухудшения и прогнозом поражения.

Первый можно объявить временной трудностью. Второй ставит под вопрос саму стратегию.

Поэтому история Клепача выглядит почти символически. Он не сказал, что российская экономика завтра рухнет. Напротив, его тезис состоял в том, что она способна долго жить в состоянии ухудшения — но цена этого существования будет расти, а отставание от мировой экономики и технологий увеличиваться.

Именно такой прогноз труднее всего встроить в официальную картину устойчивости.

О мертвом — либо хорошо, либо никак

Есть старая формула: о мертвом либо хорошо, либо ничего. В нынешней российской государственной экономике, похоже, появляется ее более современная версия: о возможном поражении — либо хорошо, либо никак.

Проблема для ВЭБа не в том, что Клепач придумал неприятную реальность. Его оценка может оказаться ошибочной — как и любой долгосрочный прогноз. Проблема в том, что он публично описал сценарий, в котором Россия не проигрывает мгновенно, но постепенно проигрывает темп.

А это уже не вопрос оптимизма или пессимизма. Это вопрос сравнительной эффективности.

Увольнение главного экономиста после того, как СМИ распространили его майское выступление, поэтому само по себе становится экономическим сигналом. Оно показывает, насколько сузилось пространство для публичного обсуждения сценариев, в которых государство не побеждает.

Можно уволить экономиста. Нельзя уволить разницу в темпах роста, технологическое отставание или накопление издержек.

Но можно сделать так, чтобы о них стало значительно меньше слышно.

И в этом смысле уход Клепача — не доказательство его правоты. Это доказательство того, что сам разговор о его правоте оказался для системы достаточно неудобным.