Начало☝️

И здесь возникает второй вопрос — почему именно после выборов?

Если принять версию Зеленского хотя бы как сценарий, политическая логика в ней действительно присутствует. Любая масштабная мобилизация до выборов создает для Кремля очевидный электоральный риск. После выборов пространство для непопулярных решений становится значительно шире.

Сами выборы при этом проходят в условиях, когда власти делают ставку не столько на рост естественной политической активности, сколько на управляемую явку. Политтехнологи, которых цитируют источники, близкие к администрации президента, называют ориентир официальной явки в районе 54–58% против 51,72% в 2021 году. Одним из инструментов остается «ИнформУИК», а также ДЭГ и многодневное голосование.

В такой конструкции выборы становятся своеобразной точкой политической фиксации: сначала власть получает требуемый результат, затем может принимать решения, которые до голосования были бы существенно токсичнее.

Правда, есть важная оговорка. Сам факт проведения выборов вовсе не означает, что мобилизация обязательно последует сразу после них. Зеленский здесь выступает не только как источник информации, но и как политический игрок, заинтересованный в определенной интерпретации происходящего в России.

И вот здесь начинается, пожалуй, более интересная история.

Зеленский постепенно становится самостоятельным актором российской информационной повестки.

Он говорит россиянам о российской мобилизации, о выборах, о внутренних политических процессах, комментирует решения российских властей. Даже история с «Яблоком» оказалась в поле его публичных заявлений. Причем Киев явно пытается работать не только с российской внешней политикой, но и с российским обществом.

Это довольно рациональная стратегия.

Украинские информационные ресурсы давно внимательно отслеживают российскую внутреннюю повестку — от передела собственности в Петербурге до проблем крупных бизнес-групп и региональной политики. Российская сторона в ответ гораздо чаще продолжает работать в режиме «фронт — переговоры — поставки оружия», оставляя российскую аудиторию противника за скобками.

В результате возникает странная асимметрия: украинские информационные площадки успевают обсудить российскую новость раньше, чем она становится предметом полноценного разговора внутри России.

Зеленский в этом смысле делает то, что делает любой политический актор: пытается говорить непосредственно с аудиторией противника и влиять на ее ожидания.

Поэтому бесконечное повторение старых насмешек про «клоуна» и «наркофюрера» становится не столько пропагандой, сколько способом не замечать проблему. Можно сколько угодно объяснять российской аудитории, что Украина — «недогосударство», но от этого украинская разведка не перестанет работать, украинская армия не исчезнет, а заявления Зеленского не перестанут попадать в российскую повестку.

В военно-политическом смысле Россия действительно слишком сильно сфокусирована на фронте. В информационном — происходит примерно то же самое.

Между тем российской экономике сейчас было бы полезнее обсуждать не образ противника, а стоимость продолжения войны.

Росстат сообщил, что во втором квартале 2026 года ВВП вырос на 1,3% год к году после сокращения на 0,2% в первом квартале. За первое полугодие рост составил около 0,6%. Это формально возвращение к росту, но совсем не возвращение к прежней динамике: российская экономика постепенно переходит от военного разгона к стагнации.

Продолжение👇