Государство постепенно исчерпывает привычные способы пополнения армии. Сначала ставка делалась на добровольцев и высокие выплаты, затем — на заключенных по отдельным категориям преступлений. Теперь круг потенциальных контрактников расширяется уже на людей, осужденных за бандитизм, организацию преступных сообществ, контрабанду наркотиков и другие особо тяжкие преступления.

Сам по себе этот шаг вряд ли свидетельствует о немедленной подготовке новой волны мобилизации. Но он показывает другое: пространство для кадрового маневра становится все уже. Когда государство начинает привлекать те категории граждан, которые еще недавно считались абсолютно неприемлемыми для военной службы, это обычно говорит не о силе системы, а о сокращении доступного кадрового резерва.

Параллельно появляются и другие сигналы. Росгвардия приводит свои документы в соответствие с законодательством, где отдельно прописаны действия в период мобилизации и военного положения. Формально это бюрократическая корректировка. Но в сочетании с расширением круга лиц, которым разрешено подписывать контракт, создается ощущение, что государственная машина все активнее готовится к сценарию длительного конфликта, требующего постоянного восполнения потерь.

Поэтому главный вывод здесь не столько юридический, сколько политический. Власть явно стремится закрывать кадровые дыры любыми доступными способами, стараясь при этом избежать решений, которые вызвали бы широкий общественный резонанс. Расширение мобилизационного ресурса за счет людей с наиболее тяжелыми судимостями выглядит как признак того, что делать это становится все сложнее.