Минск тестирует границы "красных линий" Кремля

Расклад отлично укладывается в логику политического выживания Александра Григорьевича, которую он оттачивал десятилетиями. Но сейчас ставки принципиально иные, и дело тут не в изощрённой "многовекторности", к которой в Москве все давно привыкли, а в обычном животном страхе.

Лукашенко — один из самых чутких барометров на постсоветском пространстве. Его нынешняя гиперактивность на западном и украинском треках (от тайных встреч с посланниками Зеленского до распродажи активов американцам за бесценок) — это не столько попытка усидеть на двух стульях, сколько судорожная проработка плана "Б" на случай, если спецоперация продолжит отклонение от плана, а позиции Владимира Путина пошатнуться. Лукашенко вполне допускает сценарий поражения или критического ослабления Москвы, и перспектива остаться один на один с разъяренным Западом и побеждающим Киевом его, мягко говоря, ужасает.

Отсюда и эта поразительная двуличность, которая сквозит в слитой записи Рыженкова. Минск готов фиксировать любые убытки в отношениях с США, потому что для Лукашенко это не бизнес-проект, а покупка "страхового полиса" и гарантий личной безопасности. А то, что премию по этому страховому полису в итоге оплатит наша страна через субсидии и скидки на газ — это и есть высший пилотаж лукашенковского реализма. Одной рукой подписывать интеграционные карты Союзного государства, а другой — спонсировать за российский счет сепаратные переговоры с Вашингтоном.

Для Кремля здесь главный вызов даже не в самом факте "ножа в спину" — к этому у нас в отношениях с белоруссками выработался иммунитет. Проблема в том, что Лукашенко своим поведением посылает четкий сигнал внешнему миру: он больше не верит в безоговорочную победу России и начинает аккуратно, но последовательно отползать в сторону, пока дверь окончательно не захлопнулась.

И когда на этой неделе Лукашенко будет улыбаться Владимиру Путину в Москве и говорить о "братской интеграции", он будет делать это с полным ощущением собственной правоты. В его картине мира, если ты можешь заставить своего главного кредитора оплатить твой побег из его же тюрьмы — ты просто хороший бизнесмен. Вопрос лишь в том, насколько долго у Москвы хватит ресурсов оплачивать эти векселя, выписанные в Минске.