Начало☝️

На фоне бюджетного напряжения Росстат фиксирует тревожные сигналы и на микроуровне. Просроченная задолженность по зарплатам к концу апреля достигла почти 2,9 млрд рублей — максимума с 2019 года. За месяц объем долгов вырос на 35%, а в годовом выражении — почти вдвое.

Наиболее уязвимыми оказались предприятия ЖКХ, энергетики, строительства и обрабатывающей промышленности. Основная причина — нехватка собственных средств у компаний, усугубленная высокой ключевой ставкой, дорогими кредитами и задержками бюджетного финансирования в регионах.

Пока проблема затрагивает сравнительно небольшую долю работников — около 1% сотрудников крупных и средних предприятий. Однако экономисты обращают внимание на устойчивый негативный тренд. Его продолжение грозит снижением реальных доходов, ростом скрытой безработицы и усилением социальной напряженности.

Экономисты и аналитики, опрошенные различными изданиями, сходятся в одном: приоритетное финансирование войны постепенно вытесняет гражданские отрасли. Малый и средний бизнес фиксирует ухудшение финансового положения — около половины компаний завершили первый квартал без прибыли. Дополнительное давление оказывает повышение налоговой нагрузки.

Экономист Софья Донец отмечает, что бизнес и население все внимательнее следят за бюджетной политикой государства, пытаясь понять, кто станет следующим источником изъятия ресурсов. Бывший сотрудник ЦБ Александра Прокопенко прямо говорит о том, что Минфин вынужден сокращать практически все расходы, кроме обороны и безопасности.

Модель стимулирования экономики за счет военных расходов постепенно исчерпывает себя. Резервы, позволявшие властям маневрировать в предыдущие годы, сокращаются, а нефтегазовые сверхдоходы — даже поддержанные внешними факторами вроде роста напряженности на Ближнем Востоке — уже не способны компенсировать структурные проблемы.

У Кремля по-прежнему остаются инструменты точечного вмешательства — например, экстренная поддержка стратегически важных предприятий при угрозе социальных протестов. Однако ресурсов для полноценной стабилизации становится все меньше.

Бюджетный кризис 2026 года может стать для российской власти моментом выбора: либо пересматривать приоритеты расходов, либо продолжать ужесточение экономической политики, накапливая социальные и финансовые дисбалансы.

Пока Кремль выбирает второй вариант. Но письмо Силуанова показывает: даже внутри системы растет понимание того, что прежняя модель начинает работать на пределе своих возможностей.