Решение о введении так называемого windfall tax (налога на сверхприбыль) за 2025 год пока не принято. Обсуждения ведутся на уровне правительства и администрации президента, сообщили источники, близкие к кабмину.
По данным РБК, профильные ведомства прорабатывают возможность взимания налога с суммы превышения прибыли компании в 2025 году над средней прибылью за базовые 2018–2019 годы. Источник «Интерфакса» уточняет, что речь идёт о ставке в 20%. Это заметно жёстче условий предыдущего windfall tax, применённого к прибыли 2021–2022 годов: тогда ставка составляла 10% с возможностью снизить её до 5% при условии досрочного перечисления обеспечительного платежа.
Поручение президента проработать этот вариант датировано 10 марта 2026 года, срок исполнения — 10 апреля.
Главная проблема подобных налогов не в суммах, а в их рекурсивности. Когда windfall tax вводился впервые, бизнес убеждали, что это «разовая акция» (one-off). Возвращение к этой теме спустя два года превращает исключение в правило. Для инвесторов это сигнал: любая удачная конъюнктура в России теперь автоматически рождает обязательство поделиться, причем формула может меняться задним числом.
Тема налога на сверхприбыль ранее всплыла на закрытой встрече Владимира Путина с крупным бизнесом 26 марта, которая прошла после съезда РСПП. Один из участников тогда предложил перечислить в бюджет часть личных семейных сбережений. Глава РСПП Александр Шохин отреагировал на это, напомнив о существовании отработанной формулы windfall tax.
«Я лично поднимал эту тему… У нас была формула. Мы два года её вырабатывали вместе с вашим бывшим помощником Белоусовым, Минфином и Минэкономразвития. Формула такая: берём последние два года и два предыдущих, сравниваем прибыль и смотрим, была ли где-то сверхприбыль, и облагаем её налогом. Это нормально. Мы готовы обсуждать windfall tax, например, но он всё-таки отталкивается не от того, сколько денег собрать, а от того, есть ли прибыль, тем более сверхприбыль»,— цитирует Шохина «Интерфакс».
Глава РСПП подчеркнул, что многие компании сейчас находятся в убытках или имеют минимальную прибыль, поэтому серьёзной налоговой базы для windfall tax на данный момент нет. При этом он отметил, что все необходимые механизмы уже заложены в Налоговом кодексе, и речь не идёт о введении принципиально нового налога.
Упоминание предложения одного из участников встречи перечислить «личные семейные сбережения» — это очень яркий штрих. Это попытка перевести дискуссию из правового поля в плоскость «понятийной» лояльности. РСПП в данном случае выступает как защитник институционального подхода: «Лучше плохой налог по формуле, чем непредсказуемые пожертвования».
На той же встрече, по данным Financial Times и других источников, президент затронул ситуацию вокруг украинского кризиса и конфликта на Ближнем Востоке. В частности, он выразил надежду, что ближневосточный кризис удастся урегулировать в ближайшие три–четыре недели, и не советовал Минфину и бизнесу сильно рассчитывать на продолжительный «золотой дождь» от высоких цен на энергоносители.
Вопрос добровольных пожертвований в бюджет также обсуждался, однако бизнес в целом предпочитает системный подход через уже существующие налоговые инструменты, а не разовые взносы.
Скорее всего, мы наблюдаем «информационную артподготовку». Власть обозначает максимально жесткие условия (20%), чтобы в итоге прийти к компромиссным 7–10% или расширению льгот для тех, кто активно инвестирует внутри страны.
Однако ключевой ограничитель здесь — не воля Кремля, а математика. Если ключевая ставка останется высокой, а рубль — относительно стабильным, никакой «сверхприбыли» у промышленников не нарисуется физически. И тогда windfall tax рискует превратиться в налог на выживание, что чревато уже не просто ворчанием в кулуарах РСПП, а реальным торможением инвестиционной активности, о которой так печется правительство.
Ситуация подвисшая. Ждем, что окажется сильнее: потребность бюджета в «быстрых чеках» или инстинкт самосохранения экономики.