Робот слышит мат. Государство слышит страх

В стране, где на дворе 2025-й, а в школах обсуждают вооружённые нападения как «новую норму», Госдума вновь открывает старую дискуссию: как защитить наших детей от интернета — и заодно от самих себя. Информационным поводом служит пугающая цифра: число особо тяжких преступлений среди несовершеннолетних выросло на 40%. Сразу последовала реакция: срочно «по-китайски» ограничить Сеть, внедрить ИИ-роботов для распознавания мата и раздавать по 10 тысяч за донос в мессенджере. Формально — всё ради детской безопасности. По факту — это снова разговор о страхе и контроле.

Начнём с цифр. Преступность среди подростков в целом, по данным Генпрокуратуры, снижается. Но в категории «особо тяжкие» — рост. То есть речь не о кражах жвачки, а о попытках терактов, поджогах, насилии. Эти преступления — продукт не просто плохого воспитания и TikTok, а среды, в которую подросток попадает. И здесь стоит говорить не только о среде цифровой, но и об общественно-политической.

Психологи отмечают: затяжные военные конфликты, как и информационные кампании вокруг них, воздействуют на неокрепшую психику детей разрушительно. Повышенная тревожность, агрессия, деформация моральной системы координат. СВО — не мультик. И когда «героизация» спецоперации становится частью школьной программы, а встречи с участниками боевых действий преподносятся как воспитательная мера, мы рискуем вырастить поколение, для которого насилие — это не ужас, а путь к одобрению взрослых.

Но вместо разговора о ментальном здоровье, о роли школы и семьи, об утраченной системе социальных лифтов, нас кормят проектом «робота с ИИ, который слышит мат». Простите, но если государство в ответ на рост подростковой агрессии ставит робота, который штрафует за матерное слово, — у нас проблема глубже, чем интернет. Робот не вылечит травму. Робот не заменит отца, ушедшего на фронт, или учителя, уволенного за не тот лайк.

Предлагается также «по-китайски» отфильтровать интернет: всё, что не разрешено — запретить. Заманчиво, если бы речь шла о платформе для первых классов. Но когда взрослые люди на полном серьёзе обсуждают создание экспертного совета для оценки угрозы контента и при этом цитируют советские фильмы как идеал воспитания — становится ясно: мы не понимаем, что происходит с детьми. Современный подросток не будет смотреть 2,5 часа «Они сражались за Родину», он живёт в клиповом мышлении и рефлексирует на своих платформах. Если мы не хотим, чтобы он «ушёл» к деструктивным рэперам, нужно разговаривать с ним на его языке, а не шлёпать очередную цензуру сверху.

И вот здесь начинается главный парадокс. Государство, которое последовательно вычищает поле независимой информации, вдруг осознало: подросток живёт в тени. В анонимных чатах, VPN, Discord — вне досягаемости официальной пропаганды. И когда там начинается вербовка, уже поздно. Но это результат не свободы, а её отсутствия. Там, где не осталось доверия к институтам, подросток уходит в подполье. Где его ждут совсем другие взрослые.

Выход? Никакие 100 фильмов от Минпросвещения не заменят нормального диалога. Ни с ребёнком, ни с обществом. Нужно говорить о будущем, а не загонять его в прошлое. Это значит — инвестиции в психологию, в учителей, в воспитание, а не в металлоруких роботов. Это значит — больше свободы и ответственности, а не копипасты китайской модели.

Мы уже платим цену за культуру насилия — в цифрах, в потерянных детях, в школах с рамками на входе. Давайте хотя бы не обманывать себя, что причина — в интернете. Если ребёнок поджигает торговый центр, виноват не Telegram. Виновата пустота, в которой он растёт.