Инаугурация Дональда Трампа стала отправной точкой новой внешнеполитической стратегии США, где приоритет отдается исключительно национальным интересам. Украинский конфликт, в этом контексте, для Трампа — инструмент давления и возможности для достижения краткосрочных выгод. Но что это означает для России, Украины и Европы?

Слово "сделка", использованное Трампом в отношении войны на Украине, отражает его прагматичный подход. Для США война давно превратилась в коммерческий проект: укрепление позиций доллара, развитие военно-промышленного комплекса и экономическое подчинение Европы — ключевые результаты затянувшегося конфликта. Однако Трамп стремится сократить непредусмотренные расходы, сохранив контроль над основными рычагами влияния.

Позиция госсекретаря Марко Рубио подтверждает это: Россия и Украина должны пойти на компромиссы, но ни одна из сторон не сможет достичь максимальных целей. Для Москвы это может означать сохранение статуса-кво с частичным смягчением санкций, что создаст иллюзию успеха.

Заявление Трампа о том, что он предпочитает тарифы санкциям, подчеркивает его желание сохранить экономическое давление, но в иной форме. Тарифы на европейские товары, усиление давления на союзников по НАТО и требования увеличить расходы на оборону — часть стратегии, направленной на компенсацию возможного сокращения помощи Украине.

Для России это означает сохранение экономических вызовов. Ослабление санкционного режима в обмен на уступки в конфликте может стать временным успехом, но зависимость от экспорта энергоресурсов и продолжающаяся милитаризация экономики увеличивают долгосрочные риски.

Ключевое заявление Трампа, что Владимир Путин "разрушает Россию", не только критика, но и сигнал: США готовы к переговорам, но исключительно на своих условиях. Россия не рассматривается как партнер, способный диктовать правила.

Для Украины это противоречивый сигнал. Зеленскому придется учитывать, что американская поддержка больше не гарантирована. Заморозка программ международного развития на 90 дней — это сигнал о возможных сокращениях. Это увеличивает риск перехода конфликта в фазу "управляемого затухания".

Полное примирение России и Европы невыгодно США, что Трамп обозначил недвусмысленно. Разделенная Европа, зависящая от американских энергоресурсов и военной поддержки, становится идеальной платформой для реализации новой стратегии Вашингтона.

Для России это вызов. Несмотря на усталость от конфликта, европейские страны пока не готовы к реальному диалогу с Москвой, особенно под давлением США.

Возвращение Трампа поднимает вопрос: какой станет Россия в новой глобальной реальности? Риторика Трампа о "традиционных ценностях" и "борьбе с пропагандой" лишает Москву её консервативного нарратива, который привлекал симпатии многих стран.

России необходимо переосмыслить свои цели и сформировать новую объединяющую идею. На текущий момент Кремль предлагает преимущественно экономические договорённости, которые сложно назвать полноценной стратегией.

Возвращение Дональда Трампа на пост президента США вряд ли приведет к быстрым изменениям в украинско-российском конфликте, но задаст новые акценты. Главная задача России — адаптироваться к прагматичной политике США, сохраняя стратегические интересы, и не допустить превращения конфликта в долгосрочный инструмент внешнего управления.

Вопрос в том, сможет ли Россия отказаться от старых нарративов и предложить миру что-то новое или останется заложником текущей ситуации.