Наткнулась на пост известного писателя, в котором он, спрашивая у читателей и рассуждая о страхе смерти у женщин 50+, заключает: «Я — писатель. Биологический редукционизм навевает на меня скуку».

И я понимаю, что всем нам очень хочется вспорхнуть над биологическими часами, телесностью, болезнями, гормонами, возрастом — над всей этой «скучной» физиологией. Вспорхнуть и тем самым как будто возвыситься до позиции творца: человека, которому интересны не органы, клетки и диагнозы, а смыслы, символы, страхи, судьбы и метафоры.


Но в жизни одно невозможно без другого. Человек не существует отдельно от тела, а культура не парит в стерильном пространстве над биологией. Болезнь, возраст, истощение, гормональные изменения, боль, усталость — всё это самым непосредственным образом отпечатывается на культурном облике человека, на его письме, жестах, выборе тем, интонации и даже на том, как его потом будут помнить.
Собственно, почему я так впечатлилась этим постом. Читаю книгу про женщин Авангарда , начинается она с биографии Елены Гуро — талантливой художницы и поэтессы, одной из «амазонок авангарда», умершей очень рано. И меня поразило, что причина её смерти обходится стороной, даже в разных источниках разнится и как будто не акцентируется: где-то лейкоз, где-то туберкулёз, но везде остаётся за скобками. Мол, какая разница: главное — искусство, образ, миф, вклад в культуру.

Но разве правда нет разницы? Разве болезнь, физиология, телесное угасание не являются частью человеческой судьбы — в том числе творческой? Мне кажется, здесь есть какая-то странная брезгливость к телу. И как следствие к нам, врачам. Как будто биология унижает высокий разговор. Как будто сказать о болезни, возрасте или страхе смерти через призму физиологии — значит всё опошлить и упростить.
Но это не обязательно редукционизм. Редукционизм — это когда всё сводят только к биологии. А признание биологии как одного из фундаментальных факторов человеческого существования — это просто трезвость.
Не бытие определяет сознание, но влияет на него бесспорно.

Поэтому, возвращаясь к тезису о том, что биологический редукционизм скучен, потому что автор — писатель: мне кажется, современный мир и так немного помешался на отрицании биологических границ. Молодость теперь до сорока пяти, рожать можно в шестьдесят, жить — до ста пятидесяти, а старение воспринимать как личную недоработку. Всё это выглядит как прямое нивелирование законов биологии.
Как ни крути, сначала мы биологические организмы, а уже потом — носители высшей нервной деятельности, создатели текстов, смыслов, культур и мифов. И, может быть, именно поэтому честный разговор о человеке не должен выбирать между телом и духом. Он должен удерживать их вместе.

А про книгу, про Веру Мухину, а еще про ее мужа (у меня идея создать несколько постов, ибо он , как и Серж Воронов, предшественник выделения стероидов, здравствуй, спортивный допинг:) я еще напишу.