Ответ.

Мне всегда было интересно, что за манипуляция изображена на портрете советского врача Сергея Сергеевича Юдина, написанном Михаилом Нестеровым в 1933 году, но проанализировать досконально не хватало ни времени, ни знаний. Вроде и спиналка, но высоко, не перкуссия, но вдруг.

Картина явно показывает не парадный кабинетный образ, а врача в работе: пациент сидит с обнаженной спиной, рядом ассистенты/медсестры, а сам Юдин сосредоточенно касается области спины, будто сейчас что-то определяет или готовится выполнить.

Первое предположение — обычный осмотр грудной клетки: перкуссия или пальпация. Но от перкуссии эту сцену трудно защитить. В классическом варианте при опосредованной перкуссии средний палец одной руки плотно прикладывается к телу как палец-плессиметр, а средним пальцем другой руки по нему наносятся короткие удары. У Юдина руки сложены иначе: нет ни ясного пальца-плессиметра, ни ударяющего пальца. И даже если он использовал не средний, а второй, то Юдин - левша? Но по другим портретам Юдина видно, что оснований считать его левшой нет. Поэтому версия о какой-то «перкуссии левой рукой» выглядит очень натянутой.

Пальпация тоже не вполне убедительна. На спине, особенно в изображенной зоне, глубокая пальпация дает немного информации, если только врач не ищет локальную болезненность, поверхностное образование или анатомические ориентиры.

Подготовка к аускультации также маловероятна: на картине нет ни фонендоскопа, ни стетоскопа. Конечно, художник мог его опустить, но вся композиция построена именно вокруг рук врача, а не вокруг подготовки к выслушиванию легких или сердца.

Можно было бы подумать о спинномозговой анестезии, тем более что пациент сидит, а врач работает у спины. Исторически это возможно: спинальная анестезия появилась еще в конце XIX века после работ Августа Бира, а к 1930-м годам была широко известна и применялась, в том числе в СССР. Но визуально сцена на нее не похожа. Для спинальной пункции нужна работа в поясничной области по средней линии, пациент обычно сильнее сгибает спину, а врач держит иглу или шприц. У Нестерова же жест Юдина расположен выше и латеральнее — скорее в грудной или паравертебральной зоне. И да, Нестеров не оперировал позвоночник, во всяком случае, планово. Поэтому и подготовка к операции на нем так же неубедительна

И вот тут появляется более интересная версия — новокаиновая блокада. В 1920–1930-е годы хирурги часто сами выполняли местное обезболивание и блокады: отдельная анестезиология еще не занимала нынешнего места. В советской хирургии огромную роль сыграл Александр Васильевич Вишневский. Он развивал местную анестезию методом «ползучего инфильтрата»: ткани послойно пропитывались слабым раствором новокаина, который распространялся по фасциальным пространствам, обезболивал и одновременно, как тогда считали, оказывал лечебное влияние на нервную систему и воспалительный процесс.

Из школы Вишневского вышла целая культура новокаиновых блокад: футлярные блокады конечностей при травмах и воспалениях, паранефральная поясничная блокада, вагосимпатическая блокада на шее, межреберные и паравертебральные блокады. Их применяли не только для операции, но и как лечебный прием — при боли, травме, воспалении, шоке, плевральных и абдоминальных состояниях.

В контексте картины особенно правдоподобны межреберная или паравертебральная блокада. Именно перед такой манипуляцией врач мог пальцами находить ребра, межреберья, остистые отростки, болезненную точку или место будущего введения новокаина. Отсутствие шприца не мешает версии, Нестеров мог изобразить не сам укол, а момент перед ним — выбор точки и профессиональное сосредоточение.

Конечно, это еще и портрет, а значит, позирование. Перед нами не документальная фиксация секунды операции, а специально выбранная Юдиным и Нестеровым сцена: врач у больного, в момент перед осмотром места блокады или перед местным обезболиванием. Такой жест прекрасно работал художественно: Юдин показан не просто хирургом с инструментом, а клиницистом, который «думает руками».