Сегодня вспомнила совершенно прекрасную историю, устроила ей фактчекинг, зачиталась "похожими" историями в пабмеде

На курс младше меня в Первом меде учились ребята, семейная пара — Катя и Павел. С Катей я познакомилась гораздо позже института, когда увлеклась фотографией и в одном из журналов по фотографии наткнулась на её потрясающие «макромиры». Тогда зеркалок вокруг было еще мало, а искренне увлеченных людей — и того меньше. Я нашла её работы на «Иероглифе», увидела в биографии наш вуз, а потом поняла, что у нас огромное количество общих знакомых. Позже, когда я ездила в Лиссабон, Катя устроила мне там совершенно незабываемую экскурсию.

После учёбы они с мужем уехали сначала в Италию, потом в Португалию. Может, еще где были, не помню. Оба занимались физиологией и нейрофизиологией — той самой наукой, которая изучает, как наши стрессы, мотивация и удовольствие устроены «под капотом».

Катя тогда изучала депрессию у крыс. Оказалось, что для того, чтобы вогнать подопытное животное в это состояние, вовсе не обязательно устраивать ему что-то катастрофическое. Крысу ломают не трагедии, а мелкие, но постоянные раздражители: мокрая подстилка, на которой приходится спать, яркий свет в неурочное время, шум, не дающий выспаться, вечно меняющийся режим. По сути, крысе создают стабильный «коммунально-офисный ад». Через какое-то время у неё пропадает интерес к жизни, она становится апатичной и теряет мотивацию. Вот тогда-то на ней и можно изучать эффекты антидепрессантов.

А её муж, Павел, занимался дрозофилами. И здесь выяснилось, что дрозофила — это далеко не просто назойливая мушка над подгнившим бананом. В науке это универсальная модель почти для всего: на них изучают ожирение, сон, память, зависимости и ритуалы ухаживания. Маленькая муха, а ее жизнь — настоящий сериал.

Самая смешная и одновременно грустная история — про самцов дрозофил и алкоголь. Я до сих пор помню, как про неё рассказывал Павел. В 2012 году в Science вышла знаменитая статья: “Sexual deprivation increases ethanol intake in Drosophila”.

Эксперимент был в духе жестокого реалити-шоу: самцам дрозофил подсаживали самок, которые уже спаривались и потому были настроены категорически «против». Самец старается, исполняет серенаду (буквально — вибрирует крылом на определенной частоте), делает «массаж» лапками, всё по протоколу. А самка его отвергает. И так раз за разом.

В итоге после серии таких хронических романтических провалов самцу предлагают выбор: обычный сироп или сироп с С2Н5ОН. И «отвергнутый» самец начинает стабильно выбирать алкоголь. Где-то в недрах лаборатории сидит крошечный мух и транслирует в мир: «Ну, теперь всё ясно. Наливайте, чо уж».

И это не просто забавная байка, а чистая биохимия. У мух нашли систему нейропептида F — это аналог нашего человеческого нейропептида Y, который отвечает за систему вознаграждения. После серии отказов уровень этого пептида у них падал, и алкоголь становился единственным способом компенсировать дефицит радости. Стоило ученым искусственно поднять уровень этого вещества, как мухи тут же «завязывали».

Вообще, жизнь дрозофил удивительно похожа на нашу. Если мушку лишить сна, она точно так же тупит, врезается в стенки и проваливает тесты на память. Если их перекармливать сахаром, у них развивается самое настоящее ожирение с нарушением обмена веществ. У них даже есть свои «хит-парады» брачных песен: если самец сфальшивит — свидание не состоится.

Глядя на всё это, понимаешь: наука просто берет человеческую жизнь, масштабирует её до размера пробирки и наглядно показывает, как работают стресс, недосып и несчастная любовь. Только в лаборатории это называется «валидированная поведенческая модель», а в жизни — «ну, просто неделя была тяжёлая».

Если кому надо, ссылку на работу про алкоголь дам в комментарии, а иллюстрации к посту - моя любимая картинка про комаров (может, у них там не менее интересная жизнь), и макромиры Кати Винник