Невроз судьбы. Часть 1

Или значение фразы: «Я так этого хочу, но у меня никак не получается ».


Это случай из практики Белы Грюнберже.

Молодой и талантливый ученый, обладатель нескольких дипломов и громких исследований, стоял на пороге блистательной карьеры. Но переступить этот порог он никак не мог. Надо сказать, что это был не перый его опыт анализа: до обращения к Грюнберже, он сменил три аналитика. Это был «хороший» пациент: не пропускал сессии, серьезно относился к процессу работы, имел положительную динамику, которую аналитик относил к его нарцссической части (нужно быть лучшим). В течении терапии удалось выяснить, что в личной жизни он себе позволял всплески ненаправленной агрессии. Сам он идентифицировал их как приступы возбуждения, глубинно же они внушали ему ужас.

Однажды он рассказал, что выставил свою кандидатуру на очень важную и интересную должность и недавно получил ответ в виде приглашения посетить высокую комиссию, от которой зависело принятие решения, насчет его кандидатуры. Это должна была быть последняя, вне всякого сомнения, чисто формальная встреча. Однако, он не пришел, что повлекло за собой соответствующие последствия. Это был не мазохизм, не фобические ингибиции (типа «это сильнее меня»). Это была атака на систему.

Пациент на Сессии, рассуждая уже о другой истории в конце добавил «я был очень доволен, ведь я сыграл с ними хорошую шутку».

Не буду углубляться в детали, скажу, что последующая динамика сессий ответила на вопросы: почему пациент сменил уже два аналитика, и почему он избегал формальную встречу с комиссией, которая могла ему открыть много возможностей, ведь он сам так долго стремился к этому.


Пациент неосознанно саботировал свой анализ только для того, чтобы бросить вызов методу и доказать его бесполезность, равно как и доказать сомнительный профессионализм комиссией. Через отвержение иерархического превосходства комиссии, пациент выражал отрицание всей системы. На той консультации аналитик сказал пациенту, что за всем этим скрывается фантазм немедленного и спонтанного головокружительного успеха, который, как он надеялся, придет к нему в один день без каких-либо усилий, причем не благодаря официальным институтам,а ВОПРЕКИ этой системе.

Эта интерпретация взволновала пациента, он впервые за всю историю встреч с аналитиком заговорил громче и яснее, будто бы обращался к своему собеседнику(то есть он вышел из, «защищающего» от интерпретаций аналитика, монолога).

Что произошло на глубинном уровне?

За саботажем стоял, как нащупала Грюнберже, фантазм: триумф, который должен прийти сам - в один день, без труда, не благодаря институтам, а вопреки им. Грюнберже описала это состояние как нарциссический восторг - память о пренатальном блаженстве, «состояние мегаломанического счастья, равного идеальному гомеостазу, без желаний и без нужды», фантазм всевластия, бессмертия и неуязвимости. Взрослое «Я» пациента, как пишет сама Грюнберже, стремится «сохранить и вернуться к этому нарциссическому способу бытия» - через триумф, оплаченный ничем.


Отвергая комиссию, пациент отрицал не конкретных людей, а сам принцип признания: ведь если величие нуждается в ратификации извне, оно не безусловно. Признание через систему унижает нарциссический восторг. Поэтому систему нужно разрушить, чтобы величие осталось абсолютным, нетронутым, незасвидетельствованным.