ДЕНЬ 1 — ПРИБЫТИЕ
В Город прибыл Инквизитор.
tw: немного оос, первомор.
ᅠᅠПеревозчики умеют читать вес по земле.
ᅠᅠПолночь.
С перрона сходит всего один человек.
Он не нуждается в компании военных, чтобы обозначить свое присутствие, и, к тому же, вовсе не желает быть замеченным в столь поздний час.
Между тонкими пальцами — такая же тонкая, как сказали бы “вояки”, “бабская” сигарета. Рыжие короткие волосы отдают медью в лунном свете.
Небо сегодня чистое, словно город сам освещает ему путь к собору. Черви наклоняют головы, и луна обдает их лица со зловещим оскалом.
Он шагает медленно, будто в ответ пытается считать количество перевозчиков. И нет, ему вовсе неизвестно, кто они, и пока он даже не знает, что за “чудеса” здесь творятся, но под подошвой тонет зеленая трава, а любопытство кошкой царапает горло.
Луна освещает небольшую тропку в степи. Сигарета тлеет меж пальцами, покорно отдаваясь тому, кто слишком жадно к ней прижимается после дальней дороги.
Здешний воздух слишком тяжелый, чтобы дышать полной грудью, а еще его кончики пальцев, лишенные перчаток, от едва уловимого дуновения ветра неприятно подмерзают.
Он хмурится. До морщины между бровями. И все равно, с особым упрямством, набирает в легкие воздух.
ᅠᅠУ каждого обитателя есть свои планы на этот город.
ᅠᅠВпрочем, чужие мысли и несбыточные мечты интересны ему также, как кучка одинаковых бумаг, которые обязательно нужно сдать.
В горле пересыхает. То ли от морфина, то ли от табака, то ли от твири здесь у него кружится голова.
ᅠᅠОсознает ли он, что за лунным светом скрываются шипы и крики?
ᅠᅠВполне возможно.
Однако шаги все равно ведут к старому, ветхому забору, а оттуда — к выложенной брусчатке.
Перевозчики скрываются в тенях города. Прибытие нового гостя им совсем не по душе.
Луна все также поглаживает его светом по волосам. Впрочем, все мысли его направлены не на собственную красоту, которая никогда и не являлась приоритетом, а на предстоящую работу.
За шипами и криками следует виселица, и, если он того захочет, город вместе с затхлым воздухом, странными обитателями и старыми порядками увязнет и замнется под его подошвой также, как степная трава.